Густой туман лежал в низине, клубился на открытых местах, окутывал нижние лапы елей, а верхушки их выступали речными темными шпилями.
Зорин уже сидел у костра. В котелке кипела вода с листьями и ягодами малины. Внизу, у ручья, паслась лошадь — ее равномерное хрумканье доносилось издалека. Ася пыталась согреться у костра. Зорин протянул ей кружку с дымящимся чаем.
— А где наша охрана? — спросила, заметив, что Никиты не видно.
— Отпустил в деревню за молоком. Чаю хотите?
— Как она? — Ася кивнула на шалаш.
— Все то же. Не приходит в себя. Жар.
— Я сменю компресс."
"Едва Ася зашла в шалаш, треск веток раздался где-то неподалеку. Щелкнул затвор винтовки. Ася выглянула наружу. Зорин в напряжении стоял у костра и смотрел в сторону оврага. Снизу, сквозь клочья тумана, проступил запыхавшийся Никита. Лицо его было багровым, рубаха взмокла.
— Барин! Красные в селе!
Зорин побледнел. Приблизился к краю поляны.
— Что… там?
Хотя мог бы не спрашивать.
— Кого постреляли, кого повязали… Уходить надо, барин! Сдадут нас… Щас тута будут.
На конях… много их!
— Уходи, Никита, — вдруг совершенно спокойно сказал Зорин. — Лошадь мою возьми.
— А вы-то как же?
— Обо мне не тужи. Уходи!
Мужик, не заставляя повторять приказание, попятился. Натыкаясь на ветки, стал продираться к бережку, где паслась лошадь.
Ася смотрела на Зорина. Холодок бежал по спине, выражение лица лесного разбойника было непонятно для нее. Оно словно инеем подернулось. Он неторопливо спустился в землянку, вышел с пистолетом, перезарядил его.
Ася с нарастающей тревогой следила за ним.
Заметив ее, он пару секунд смотрел, словно удивляясь — откуда она взялась, а затем, кивнув на стоящее у шалаша пустое ведро, приказал:
— Принесите воды. Чистой, из ключа.
Ася, ни о чем не спрашивая, взяла ведерко, берестяной ковш и, оглядываясь, заскользила по мокрой траве вниз, к оврагу, бока которого — влажные, черные, с выступающими кое-где крупными камнями — скрывали в своей глубине заросли роскошных папоротников.
Она нарочно отошла подальше от того места, где купалась вчера. Обошла ель и осинник, ушла в сторону. Внизу по мелким камушкам бежал ручей. Где-то там, в низинке, родник. Пробиралась к роднику, все еще прислушиваясь. Но за ней никто не шел. Вот и родник — кристально чистая вода слегка крутилась от бьющего из земли ключа. Она была студеной, удивительно прозрачной и чистой. Ковшом начерпала целое ведерко, не переставая думать о том, что будет.
