— Идите сюда! — Бандит выхватил из кобуры пистолет. Ася подошла. Он показал пистолетом на вход в шалаш. Ася вошла. Посреди шалаша на тряпках, набросанных поверх соломы, лежала женщина. Даже не подходя близко, Ася поняла, что у той сильный жар. Женщина металась, что-то бессвязно бормотала. Лицо ее было покрыто испариной.
— Что с ней?
— Это вы мне скажите, что с ней! — отозвался Анатолий. — Вылечите ее!
Ася подошла поближе, посмотрела. Затем вышла на воздух, где ее ждал Зорин.
— Я ведь не врач. Помогаю в больнице, но…
— Мне все равно.
Если вы ей не поможете, я вас убью.
— Да что это за угрозы! — не выдержала Ася. — Вы ведь образованный человек! Ей доктор необходим. Или хотя бы фельдшер. А я всего лишь сиделка!
— Фельдшер ваш сбежал, зараза. Скажите, что у нее?
— Скорее всего тиф. Понимаете вы, что это такое?
— Я без нее жить не могу, ясно вам? — Скулы лесного разбойника дернулись. — Говорите, что нужно.
Ася огляделась. Ей хотелось накричать на Зорина, взорваться, но она понимала, что это бесполезно.
Что можно сделать здесь, в лесу?
— Ее бы в село отвезти…
— Это исключено. Вы же видите, в каком она состоянии. Лечите здесь.
— Нужно жаропонижающее. Наберите листьев лесной малины, что ли… Холодной воды из ключа. Ее бы переодеть в чистое и сухое, а старую одежду лучше сжечь. Нужен самогон и, пожалуй, деготь."
"Зорин послал одного из мужиков в село за одеждой. Весь день Ася делала холодные компрессы на пылающее жаром лицо больной. Женщина бредила — торопливо и бессвязно говорила. Иногда открывала глаза, но, когда Зорин обращался к ней, не узнавала его, продолжая бормотать свое.
Вечером привезли одежду. С помощью Зорина Ася раздела больную. На сгибах локтей, на животе у той розовела пятнами тифозная сыпь — Ася не ошиблась.
— Она выживет? — шепотом спросил Зорин, увидев охваченное болезнью тело любимой женщины.
— Будет ясно через несколько дней, — так же шепотом ответила Ася. — Две недели держится жар. А после — либо человек начинает выздоравливать, либо…
— Ясно.
Зорин выбрался на воздух, сел у костра.
Ася обработала тело больной самогоном.
Когда Ася вышла, он сидел неподвижно, то ли глядя в костер, то ли не видя перед собой ничего. Сосны шумели в вышине, разлапистые ели казались черными суровыми стражниками.
— Подойдите, — приказал он.
Ася подошла и села на бревно напротив Зорина.
— Поговорите со мной.
— О чем же пленник может говорить со своим тюремщиком?
— Не иронизируйте. Мы все сейчас пленники и тюремщики. Разница невелика.
