Так и веяло от этой кучки скрытой недоброжелательной силой. Рядом толпились мужики из окрестных деревень, приехавшие на телегах, уставшие сидеть без дела на жаре. Они лузгали семечки и посмеивались над оратором. Потом кто-то не выдержал:
— Надоело воевать! Сеять некому!
— Мы той земли не видали еще!
За первой репликой посыпались еще более решительные. Мало кто из крестьян горел желанием сразиться с Колчаком.
Оратор, не вступая в дискуссию, уступил место другому военному, который не стал агитировать, а резко и деловито разъяснил порядок мобилизации.
Ася с фельдшером стояли на крыльце сельсовета и наблюдали за происходящим.
— Только мужик до дома добрался, до земли, а его хвать за шкирку — и вновь на войну, — рассуждал Оносов. — Чует мое сердце, обернется им кровушкой сия мобилизация. Не наберут.
— Как не наберут? — возразила Ася. — Село большое, наберут…
— Большое да зажиточное. Мужики свое добро не бросят, Мало лошадей для армии позабирали, излишки конфискуют, так теперь и самих хозяев повыкурят на войну… Нет, Августина Тихоновна, что-то будет…
Вопреки прогнозам фельдшера закобякинцы в открытую протеста не проявили.
Выстроились в очередь на медосмотр и, как один, стали жаловаться на различные застарелые хвори, на что фельдшер не реагировал. Зато когда военные отправились по домам, сверяя списки, половины молодых мужиков недосчитались.
— Попрятались! — негодовал оратор в портупее. — Ну ничего, жрать захотят, приползут, переловим…"
"Неделю работала комиссия по мобилизации, но уклонившихся не дождалась.
Отряд красноармейцев стоял в селе для соблюдения революционного порядка.
Ася ночевала в доме отца Федора. Дом, как все дома в Закобякине — высокий и просторный, стоял крайним в улице, ближе к церкви и погосту. Ася видела, как садились в машину члены комиссии — следом за мобилизованными мужиками, как бабы ругались и причитали. Наконец машина уехала, подняв за собой хвост пыли. Бабы с детьми на руках еще некоторое время стояли и галдели — обсуждали последние события.
— Полно народу от мобилизации укрывается. Где же они прячутся? — удивлялась Ася.
— По лесам, — охотно пояснил отец Федор. — Тут есть два брата Зориных, бывшие офицеры, так они в свою компанию и принимают тех, кто недоволен властью. Мы, говорят, сами себе власть и по-вашему жить, мол, не желаем. А сельчане им потихоньку помогают…
— Вот как… И что же они?
— Озоруют. На прошлой неделе праздник был новый, в сельском совете. Гармонь, песни, пляски — как водится.
