Вот если бы ей, Асе, выпало счастье дружить с такими девочками, иметь форменное платье чуть ниже колен, с фартуком, с белым кружевным воротником, белый шелковый передник с оборками и пальто с пелериной!
Сотни раз рисовала она себе картину: вот она важно прогуливается с подругой по узким дощатым мосткам, даже не глядя в сторону простых смертных, бегущих по своим делам по пыльной улице…
Мечты терзали ее больше тем, что им не суждено было сбыться. После того как Ася окончила третий класс церковно-приходской школы, отец однозначно заявил:
— Все, выучилась.
Теперь дело знай."
"А разве раньше она не «знала дело»? Учеба в школе никоим образом не освобождала ее от домашних обязанностей. Летом она пасла гусей на лужайке у пруда, ходила на Обнору полоскать белье, вышивала вместе с Маришей. Заодно тайком схватывала и то, чему учила девочек Фрида Карловна.
— Фрейлейн! Спина! Голова!
Спину нужно было держать так, будто к ней привязана доска. Эмили эта наука давалась с трудом. У Аси получалось.
Она научилась держаться прямо и изящно, высоко держать голову и всегда чинно ходить, без лишних суетливых движений.
Так, по мнению Фриды Карловны, должны вести себя барыш-ни. И все же гимназия, ставшая сущим наказанием для Анны, оставалась недосягаемой мечтой для Августины. За гимназию нужно было платить, а отец считал это излишней роскошью.
Слизав соленую слезу, Ася скороговоркой помолилась Богу — попросила прощения за легкомысленные желания и зависть. Напоследок она попросила Бога позаботиться о маменьке — где бы та ни была — на земле или на небесах.
Этой же ночью, в то самое время, когда Ася выбежала на крыльцо, узрев синие отсветы молнии, в доме отца Сергия, священника Троицкой церкви, что на рву, не спали. Горело совсем недалеко, в двухэтажном деревянном доме причта. Внизу жил псаломщик Юрьев, уволенный тремя днями раньше за воровство. Во втором этаже — дьякон с женой и ребятами.
Пламя вырывалось из нижнего этажа, звенели стекла, летели вещи.
— Бегите на колокольню, — велел отец Сергий старшим сыновьям, Владимиру и Артему.
— Звоните в набат! А ты, — взглянул на подлетевшего среднего, Алешу, — беги к бочке, снимай замок!
Алексей схватил ключи, метнулся во двор за братьями. Впереди мелькнули светлячками их фонарики. Наклонившись у крыльца за ботинками, услышал скрип качелей. Алексей заглянул за угол дома — на качелях, повернувшись лицом к пожару, сидел младший братишка, Ваня, и, держа перед собой икону, горячо молился.
