Ася опустилась на пол и взяла в руки холодную ладонь Лизы.
— Ничего нельзя было сделать, — повторял доктор, наверное, в сотый раз, теперь для Аси. — Когда ее нашли, было уже поздно. Вероятно, приступ повторился сразу же после отъезда Ирины Николаевны… Такое потрясение для ребенка! Лизе совершенно нельзя было волноваться, когда болезнь обостряется. А тут сразу столько… И никого не оказалось поблизости…
…К вечеру в замок внесли гроб. Его установили внизу, в холле. Зеркала, коих здесь было множество, завесили черной материей.
В холле стояла мрачная атмосфера с оттенком таинственности, который придавали мерцающие в бронзовых подсвечниках огни.
Обряжать покойницу Асе помогала кухарка Матрена — баба сноровистая и суровая. Вдвоем они обмыли девочку, надели на нее белое с розовым нарядное платье.
— Что ж Танька-то не захотела Лизоньку собирать? — поинтересовалась кухарка, разглаживая нежные оборки своей грубой широкой ладонью.
— Хотела. Только я отказалась, — призналась Ася. — Уж больно Лиза не любила горничную.
Не знаю, за что, но…
— За что! Известное дело за что! За бесстыдство ейное и не любила. Как любить-то, ежели она, Танька-то, с хозяином кувыркается!
— Что ты такое говоришь, Матрена?"
"— Что вижу, то и говорю. Вижу, как она по утрам в лес-то бегает. Там и избушка для этого дела имеется.
— Ты думаешь, Лиза знала?
Матрена кивнула. А потом, оглянувшись, добавила:
— И в полицию на хозяйку она, змеюка, донесла. Больше некому.
— Татьяна? Да зачем?
— Как зачем? Спит и видит в замке хозяйкой стать!
Ася только головой покачала.
К пересудам она всегда относилась с недоверием и потому разговор не поддержала. Кухарка ушла.
Замок погрузился в молчание.
Ася сидела рядом с гробом, куда уложили девочку, и смотрела в окно. Сумерки стремительно густели, делая силуэты в ночи чернильными.
Длинные высокие окна, выходящие в сумрак, ловили пугливый трепет свечей. Пламя их, подобно пойманным в сеть мотылькам, билось во тьме, дрожало, делая холл замка обозреваемым для мрачных теней, которые, казалось, так и теснятся снаружи.
«Хоть бы кто-нибудь пришел, — молила Ася, леденея от ужаса. — Хоть бы кто-нибудь!»
Скрипнув, отворилась высокая дверь.
— Лев!
Она вскочила и сделала несколько шагов навстречу. Он нес цветы. Их было так много, что они едва помещались в руках.
— Давайте я помогу вам…
Она подхватила цветы с другой стороны, и они оказались лицом к лицу, очень близко.
— Как жаль… — сказал он.
И она поняла его.
