Может, когда все пройдут, у меня получится…
— Каро, детка, ты что, заболела? — высовывается из-за стеклянной перегородки аптекарь, и я узнаю дядю Никостратоса, папиного четвероюродного брата. Он смотрит с тревогой, и мне хочется плакать.
Почему тут все меня знают? Я их люблю, правда, но как бы так сделать, чтобы моя жизнь не была как на ладони?
— Каро, говори, скорее, — требует тетя Персефона, она вторая в очереди, — мы же переживаем!
— Ты такая бледная, деточка, — озабоченно вторит ей тетя Спиридула, — и глаза красные.
С чего бы это?
Меня вразнобой засыпают вопросами, и я чувствую, что на грани. Внезапно распахивается дверь, и все замолкают, потому что в аптеку входит Андроник.
— Никостратос! У тебя презервативы есть? — спрашивает он раскатистым голосом, и очередь ахает.
— И не стыдно тебе! — выговаривает ему Иоаннис, муж Спиридулы. — Посовестился бы, черт старый.
— Здесь дети! — поддерживает его возмущенная супруга, но Андроник не обращает на них ни малейшего внимания.
— Калимэра, Каро, — невозмутимо здоровается он со мной.
— Как собака? Как ее нога?
Вопрос застает врасплох, и я ошарашенно моргаю. А затем вспыхиваю до ушей, как спичка.
— Сспас-сибо, дядя Андроник, — выдавливаю пристыженно, — ему лучше.
— А ты дурак, Иоаннис, — поворачивается Андроник к супружеской паре, — и ты, Спиридула, туда же. Все вам непристойности на уме. Стыдно не знать, что презервативы в медицинском деле незаменимая вещь. Вот ты, Никостратос, знаешь, что ими можно кровь остановить, если как жгут использовать? Не знаешь! А еще аптекарь.
А что его можно обрезать и надеть на повязку, чтобы не намокла и не загрязнилась, знаешь? Я уж молчу, что без них на рыбалку лучше не соваться. И поплавки из них лучше не придумаешь. Еще туда телефон можно положить, и он точно не намокнет…
— Все, Андроник, все, поняли мы, — недовольно перебивает его Персефона, — надоел уже. Задерживаешь только всех, — поворачивается к прилавку и говорит с доверительным видом: — Знаешь, Никостратос, дай-ка ты мне с десяток. Мой как раз на рыбалку собрался.
— Давай и мы возьмем, дорогая, — засуетился Иоаннис и зашептал на ухо жене, — видишь, какая штука в хозяйстве полезная оказывается.
— Вы там не жадничайте, нам оставьте, — кричит с конца очереди Андроник и подмигивает мне, отчего я в который раз за сегодня заливаюсь краской."
"— Мне тоже надо, — отвожу глаза, подходя к прилавку, — с десяток… Для собаки…
И отворачиваюсь, чтобы не видеть как широко улыбается мне в спину дядя Андроник.
