Почему они на Марка говорят Мартин?
Кто-то с самого начала напутал, а остальные сми подхватили и до сих пор множат ошибку. Они пишут, что Марк погиб, а остался в живых его брат Мартин. Но я-то знаю!
Выжил Марк, я своими глазами видела Марти с безжизненно застывшим взглядом. Пульс не прощупывался, сердце не билось. Я своими руками тащила его вместе с Марком и пересаживала на водительское сидение. Пусть у меня глаза были залиты слезами, но я все это видела.
Я вызвала полицию с неотложкой и смотрела, как аквалангисты ныряют в море, ищут тело Марка.
Живого Марка, который в это время лежал в моей комнате.
Марк Громов, известный гонщик, многократный чемпион мира по кольцевым автогонкам и серебряный призер ралли-кросс.
Который пробыл у меня почти две недели, который сказал, что обязательно за мной вернется. И от которого я беременная, хоть он пока этого не знает.
А главное, если Марк вернулся, то почему он мне не позвонил?..
***Самолет еще не успевает приземлиться, а мне уже хочется выскочить наружу.
Я и без трапа готова, по полю готова бежать, лишь бы быстрее.
Я и так несколько дней потеряла, пока уговаривала папу приехать. Он ни в какую не соглашался, пока я не пригрозила бросить дом и заправку на работников. А потом еще ждала, пока отец доберется до «Четырех колес».
Приготовилась к длинным нотациям, но папа на удивление не сказал ни слова. Даже денег добавил на дорогу, хоть у меня свои были. Немного, но были.
За все это время Марк так и не позвонил, но я стараюсь не загоняться.
Конечно, в глубине души неспокойно, но уговариваю себя, что могло произойти все что угодно.
Марк мог потерять мой номер телефона. Его гаджет мы вместе выбросили в море, чтобы его не могли отследить. А клочок бумаги, на котором Громов его записал, легко мог потеряться.
А еще он мог по уши зарыться в делах, которые теперь ему пришлось взвалить на себя вместо Мартина. Их дед, Борис Бронский, завещал свои миллиарды обоим братьям поровну, но Марк не собирался заниматься бизнесом.
— Из нас двоих мозги деда Бронского унаследовал Марти. Мне осталась только его безбашенность, — говорил мне Марк. Он передал свою долю в управление брату, оставив себе лишь дивиденды.
При воспоминании о Мартине в носу щиплет. Я его не знала, и мне его искренне жаль, правда. Но тут же тихонько начинает грызть совесть, потому что я не могу не радоваться в самой глубине души, что из них двоих в живых остался именно Марк. В которого я влюблена со школы.
