— А я вот решила, когда мы все это провернем, поеду-ка путешествовать. У меня подружка в Испании живет, буду гулять по улицам Таррагоны, пить Риоху, есть хамон. Эх. Наслаждаться собой и своей жизнью.
— И правильно, Люд, — впервые позволяю себе к ней так обратиться, — Вы хорошая женщина. Какой-то испанец, что владеет паэльной, обязательно обратит на вас внимание.
— Дай бог, Марат, — она лукаво смеется, — Пусть будет так. Паэлью я люблю… И испанцев тоже.
Мы вместе смеемся. Не сомневаюсь, что у нее все сложится хорошо.
Она заслуживает. Такая же жертва зажравшегося урода, что позволил себе слишком многое.
Глава 47
— Да, все эскизы я подготовила. Важно, чтобы сотрудники имели опыт с разными по составу тканями. Лучше те, кто уже понимает, что такое производство, — хмуро смотрю в экран ноутбука: — Опять же, не забывайте, что у цеха будет два направления. Второе, это более высокое искусство, и мы несомненно будем давать возможность перейти тем, чья работа будет высокоэффективной.
Собеседник напротив кивает и записывает, а дальше рассказывает о том, какой план работы ему поставил Марат.
— Считайте, что мой муж, это спонсор. Все вопросы организационного, юридического характера и денежных средств только на нем. Все остальное, касаемо персонала, оборудования и непосредственно самой работы - моя забота.
Он кивает, а я отвлекаюсь, вижу, что телефон вибрирует.
— Простите, у меня звонок. Давайте завтра в то же время. — сотрудник Марата кивает и пожелав доброго дня отключается.
— Слушаю, — номер вроде бы незнакомый, вдруг поставщик какой.
— Я смотрю ты каблука своего усмирить никак не можешь, — буквально плюет в трубку Берестов.
Замираю, стискивая челюсти.
— Насколько я осведомлена, он выполняет все ваши условия…
— Маратик твой не туда смотрит, мало ему было, видимо… — вдох, выдох, Дари.
— Послушай, ты, кусок … — слово даже не подбирается: — Не смей угрожать нам с дочерью, слышишь?! Иначе, я твою без зазрения совести в бетон закатаю, — та злость, что слышится в каждом звуке даже не пугает саму себя.
— А ты тогда муженьку бывшему накажи, чтобы правильно все делал, а то ведь пострадает.
— Пострадает?! — деланно удивляюсь: — То есть уже тех мук не хватает?!
— Дорогая моя, если он думает, что я не осведомлен, что он там мыкается и копает, то он еще наивнее, чем я думал, — усмехается опять демонстрируя свою власть.
Противно до одури, и поэтому тот карандаш, что я сжимаю, ломается пополам с ощутимым хрустом.
