Не после того, что он сотворил, разрушил вашу семью, а главное покусился на жизнь, – твердо без тени сомнений озвучивает: — Я еще и с помощью Марата сесть его заставлю. Он точно получит свое за то, что организовал.
Глава 46
Марат
— Людмила, как вы? — наши встречи с этой женщиной стали все чаще. Она оказалась очень проницательной, умеющей слушать и слышать. В глубине души даже как-то жаль ее, что потратила свою жизнь не на того человека.
— Сносно, Марат, — ее губ касается легкая улыбка, но глаза говорят об обратном.
Она измучена, лицо припухшее. Вряд ли дело в горячительных напитках, тут слезы ночные на лицо, — Есть новости?
Она приподнимает руку вверх, подзывая официанта:
— Капучино, пожалуйста. И круассан со слабосоленым лососем.
Парень записывает заказ, поворачивая голову в мою сторону.
— Американо.
Кивает, удаляется от нашего столика.
— Я рою на него, уже слишком глубоко рою, Людмила… Как бы нам не зарыться.
— Понимаю, — хмыкает, — Этот сукин сын красиво все упаковал. Знаете, он ведь даже не подозревает, что я когда-то осмелюсь пойти против него.
— Но вы идете…
— Конечно, — вскидывает глаза вверх, — Он меня растоптал, унизил. И ладно если бы его похождения начались относительно недавно, так ведь он сестрицу мою обрюхатил, когда между нами чувства полыхали. Ну видимо я совсем дура, раз в розовых очках ходила.
— Не вините себя, — прерываюсь, когда официант выставляет наш заказ на стол, — Виноват он. И только он.
— Ой, ладно, Марат, — отмахивается, делая глоток кофе, — Слишком много чести.
Пошел он к черту. Что там по бумагам?
— Знаете, — наклоняюсь вперед, — А он вам прямо доверяет на все сто. Все его активы оформлены на ваше имя. Все до одного.
— Вы простите, я не сильна в этом, — она обводит стол руками, где с моей стороны лежат бумаги, — Я же всю жизнь какой-то там очаг создавала. Непонятно для кого. И что же это значит?
Улыбаюсь, когда женщина удерживает внутри себя обсценную лексику в сторону мужа.
Ей это несвойственно, но даже она еле-еле держится.
— Вы можете обналичить эти деньги. Все. Они все ваши юридически.
— И если я обналичу, то…
— То у него по факту ничего не останется. На него оформлен только дом, и то, приобретен в браке, а значит, и вы можете на него претендовать. На машину. На все, Людмила. Вообще на все.
— Пусть подавится, — рыкает, ставя чашку со звоном на блюдце, — Сколько там денег? Десять миллионов? Двадцать? Сколько этот черт нарисовал себе?
Я прочищаю горло, прежде, чем озвучить сумму.
