Его вечерний костюм был помят и порван в паре мест, а под глазом начинал наливаться синяк.
Я жадно всматривалась в незнакомца, в его острые черты лица и загнанный взгляд; он почти незаметно отступал.
– Стой! – вновь проговорил констебль, наконец, зажигая на ладони боевой огонь.
– Сначала поймай! – хрипло прокаркал мужчина, после чего, развернувшись, рыбкой нырнул в окно. Фаербол полетел следом, поджигая шторы, что тут же взвились в ярком пламене.
– Да чтоб вас! – испуганно выкрикнула я, вжимаясь в кресло.
– Выбирайся! – дёрнул меня за руку Пит, одним прыжком сократив расстояние.
Пожар никто не спешил тушить, констебли ринулись догонять нападавшего.
– Что за дикая саламандра здесь пробежала?! – возмутился появившийся помятый дракон. А ещё говорят, у них слух, как у собаки… Врут! Вот мой домашний только голову от подушки отодрал.
Зато дальше он действовал более собранно. Одним движением ладони очертив в воздухе круг, мужчина подчинил огонь, заставляя потухнуть. Остались только дым и гарь, но это уже не пугало; вырвавшись из объятий Питера, я подбежала к окну, перегибаясь через подоконник.
Рамы всё равно больше не было, она вместе с остатками стекла лежала на кустах вьющихся роз, что украшали эту стену дома.
Тёмная фигура стремилась, убегая, раствориться в ночи. Вот только шум, творившийся в доме, как назло, привлёк свет. Соседи просыпались, и загорались окна, освещая улицу.
За нарушителем стройным рядком бежали констебли. Хорошо, я бы сказала даже – рьяно. Сжав остатки подоконника ладонями, я не замечала, как в руки стали впиваться щепки дерева.
Я старалась не потерять его из вида, словно от этого зависит, догонят они его или нет.
– Он пытался убить Энн, – сказал Питер Рейниру, и прежде, чем я успела среагировать, быстрый фаербол со свистом пронёсся поверх моего плеча.
– Нет! – взвизгнула, наблюдая, словно в плохом кино, как раскалённый красный сгусток огня с размаху влетел в моего несостоявшегося убийцу. – Он же должен был сдать заказчика! – развернувшись, я со всей силы ударила дракона кулаком по груди.
Питер постарался перехватить меня и успокоить; только в его объятиях я поняла, что впала в истерику. Какой бы сильной ни казалась, с наёмниками я дел не имела.
Через окно наблюдая, как констебли потушили мужчину, а после передали его лекарю, я с горечью прощалась со своим идеальным планом. Если ему повезёт, и он выживет, то заговорит нападавший ещё не скоро.
– Какого дикого вепря ты здесь забыл?! – взвилась я, обвиняя Пита.
