Мне было стыдно и за ложь, и за правду, но выбора у меня не осталось, я очень хотела жить, а значит, нужно было идти до конца.
– Рейнир, не грызи себя… Иди спать, – окликнула я его.
Дракон несколько раз моргнул, а после медленно повернул голову ко мне.
– Как с этим жить? Я не смогу…
– Сможешь! – оборвала его, делая шаг в кабинет. – Может, не сейчас, может, через месяц, а может, и через год ты переживёшь это и будешь благодарен себе за то, что смог! Ты – дракон! Сильное и благородное создание, если бы я только подумала, что ты придёшь к таким мыслям, то никогда не была бы с тобой честна.
Я ведь обычная слабая человечка… которая смогла пережить всё, что со мной приключилось, и ты сможешь, Рейнир!
Оказавшись около него, я не была готова, что он схватит мою ладонь и уткнётся в неё лицом, вдыхая аромат. Со вздохом, другой рукой я неспеша коснулась прядей его волос. Тяжёлые и шелковистые, без единого секущегося кончика, они с лёгкостью скользили между моих пальцев. Я понимала, что он сейчас хватается за меня, замещает образ умершей Энессии, но и оттолкнуть не могла.
Ему нужно обрести хрупкое равновесие; сорваться с обрыва жизни может любой, даже дракон.
Постепенно он выровнял дыхание, только после этого отпустив мою ладонь.
– Извини, – хрипло вырвалось из него.
– Ничего…
– Пожалуй, я пойду… воспользуюсь той же спальней, а завтра отправлюсь к брату.
– Это не обязательно, – поторопилась уверить его, – ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.
Он с сомнением посмотрел на меня, но ничего не ответил, после чего медленно направился к себе.
Я же, оставшись одна, зябко повела плечами. План, что приводила в жизнь, был по-настоящему рискованным. Когда ты остаёшься один на один с собой, нет причин врать. Страх холодной змеёй скользил у меня под кожей.
Потушив свет, я направилась в единственную освещённую комнату в этом доме – в мою спальню. Горничная давно спала, и я её будить не стала, медленно подойдя к окну. Во мраке ночи мне показалось, что кто-то наблюдает за мной из дома напротив.
Не спеша скинув платье и распустив волосы, я потушила свет, а после стала рьяно приводить постель в надлежащий вид: пара подушек под тонким одеялом создавали образ спящего человека.
Тонкая шёлковая ночнушка была на ощупь заменена на бриджи и рубашку, которые не сковывали движение. И только после этого я заняла кресло, что стояло в углу комнаты. Из него были прекрасно видны и окна, и дверь. А ширма, что стояла рядом, умело скрывала меня от улицы.
