Сначала она хотела, чтобы наемники убили тебя, а потом в ее планы входил и я.
С невеселой усмешкой говорит все это муж и потирает подбородок, словно о чем-то задумался, но быстро прекращает.
— Она сейчас в полиции, на нее завели дело и посадят ее по максимуму. Так что увидим мы ее не скоро, а когда она выйдет, искренне надеюсь, что оставит все это. Но в любом случае мои люди за ней будут все это время приглядывать во избежание последствий.
На этих словах не выдерживаю уже я и усмехаюсь. Будут все время присматривать, значит, все время будет напряжение, потому что ожидание — это самое ужасное наказание.
— Я понимаю, Лиль, мне надо было в принципе изменять тебе. Знаешь, я за эти дни очень многое понял. Не только ты изменилась, но и я. Вот только свои изменения я не хотел видеть и признавать, а от тебя чего-то требовал, это все неправильно было, все неправильно.
— Это точно, — печально соглашаюсь с ним, потирая руки. — Не стоило изменять. Жаль, что понял это поздно.
Между нами виснет пауза.
Каждый уходит в свои мысли, но ненадолго.
— Ты вчера хотела о чем-то поговорить со мной, но мы так и не договорили. Что случилось? — точно, я ведь вчера так и забыла спросить у него, почему он мне соврал.
Может быть, хоть на этот вопрос ответит? Про любовницу я уже ничего не хочу узнавать, только закрыть эту страницу жизни и все, вот чего я хочу, а вот эта ложь требует ответа.
— Да мне Надя рассказала, что пока я была в больнице, ты сидел с ней все это время, а еще рассказала, что в тот день ее домой привез Олег, а потом с ней сидел опять же ты.
Зачем ты мне тогда солгал? Ты хоть представляешь, как мне больно было? — даже сейчас, когда говорю это слезы наворачиваются на глаза, но я быстро их смахиваю
— Дурак, большой дурак был. Я думал, это тебя растормошит, сделает другой, но, повторюсь, я сделал слишком много ошибок, за которые мне не расплатиться. Я ошибся, выбрал неправильную стратегию, забыл, что мы меняемся оба. И если я хочу чего-то от тебя, я должен что-то делать сам.
Смотрю в его глаза и понимаю, что он говорит искренне, его действительно это волнует, и он признает свою ошибку.
— Но я этого не делал, и мне очень жаль. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за это.
Я даже не знаю, стоит его мучить или нет, ведь признание ошибки, оно дорогого стоит, да и человек, который умеет признавать собственные ошибки, не безнадежен.
— Понимаю, сейчас ты мне на это не ответишь, да я и не прошу.
