Муж смотрит на меня так, словно я несу какой-то бред. Ничего не понимаю.
— Как ты понял, что я еще не уехала? Я ведь не стала уезжать с твоим человеком, — печально усмехаюсь и шмыгаю носом, пытаясь быть как можно более внятной, но судя по удивленному выражению лица мужа, я сказала сейчас какой-то бред.
Но что его удивляет, что его поражает? Реакция такая, словно это не он давал распоряжение своей любовнице забрать меня из больницы. Я сомневаюсь, что она не позвонила и не нажаловалась ему, что я со своевольничала и осталась здесь.
Из-за ее звонка он был вынужден приехать за мной сам, чтобы наказать, чтобы показать, кто здесь главный, уверена. Вот только он должен был наверняка знать, что я не уехала, получается, за мной следят, или он по телефону определил мое местонахождение, вдруг установил какое-то приложение для слежки?
Я уже ничему не удивлюсь, он настолько коварен и безжалостен, что было бы самонадеянно считать иначе в сложившейся ситуации.
— А почему я должен был сомневаться здесь ты или нет? Ты все же решилась на побег? Смело, но правильное решение приняла, что оставила эту глупую мысль.
Хвалю, — он говорит это так легко и непринужденно, что заставляет меня, удивленно выпучив глаза, смотреть на него.
Какой побег, о чем он и почему он игнорирует мои слова о своей любовнице? Неужели ему так нравится надо мной издеваться? Похоже, что да.
— Я тебя не понимаю, Игорь, совсем не понимаю. Почему ты делаешь вид, словно ничего не произошло? Как ты мог со мной так сегодня поступить и зачем сейчас играешь на моих нервах? Ты хочешь, чтобы я все-таки потеряла ребенка? Да?
С каждым сказанным мною словом, Игорь хмурится все сильнее.
Он не понимает, что я хочу сказать, не может уловить суть разговора. Мы, как немой, с глухим, спорим, что-то доказываем друг другу, а на деле… М-да."
"— Но тогда зачем держал меня в больнице все это время? Мог бы просто дать мне его потерять еще тогда. А сейчас это уже слишком жестоко. Тянешь мне руку, я хватаюсь за нее, потому что это мой единственный шанс на спасение, и когда я уже почти спасена, слегка отпускаешь ее, заставляя упасть меня вновь, и хватаешь в последний момент, вновь подтягивая.
Тебе не надоело так издеваться надо мной?
В моем голосе явно слышно отчаянье, которое нисколько не трогает Игоря, он продолжает смотреть на меня, и не моргает. Я для него, словно капризный ребенок, его личное наказание, от которого он не может избавиться. Но только ведь я взрослый человек.
