Ты поступаешь как самая настоящая эгоистка, которой плевать на людей вокруг себя.
Эгоистка. Но это не так. Не так. Не так! Не верю в это, не хочу верить.
— И что, что он тебе изменяет, Лиля? Очнись, ты взрослая женщина, должна уже понимать, что мужики они такие. Ну, ходит он налево и пусть себе ходит, пока не сотрет все там. Главное штамп в паспорте у тебя, ты законная жена, и все. Единственное, что должно тебя заботить, это как не стать для него обузой.
Хочу заткнуть уши, чтобы не слышать этого.
— Ты просто обязана перед ним ходить на цыпочках и надеяться, чтобы он не захотел с тобой развестись.
Твоя задача остаться его официальной женой, а все эти любовницы, пусть удавятся там как хотят. Ты жена и должна быть мудрой. Ты понимаешь, что мужик сколько угодно может гулять по бабам, сколько угодно, пусть делает, что хочет, пока возвращается домой и считает тебя своей женой.
— Нет, ты меня не слышишь, ты даже не хочешь меня услышать, мам, — прерываю ее и машу головой, потому что не могу поверить.
Я и так вчера на переживалось, пока этот психолог снова пытался мне навязать свое мнение, а я так и осталась непреклонной.
Я не могу сдаться, не хочу.
Да, можно было бы взять, согласиться со всем, что он говорит, но нет гарантии, что я бы получила встречу с дочерью. Кто знает, что он еще должен был бы мне навязать для этого. Я боюсь, поэтому сопротивляюсь изо всех сил, и сегодня, когда мама мне позвонила, я рассказала ей все в надежде услышать слова поддержки, а в итоге получила дикий крик, какая я зажравшаяся неблагодарная дрянь.
Наверное, надо было в детстве не думать о том, что у родителей нет денег, не взрослеть так рано, а всегда клянчить и клянчить, озвучивать им все свои хочухи и требовать их исполнения, тогда хотя бы не было бы так обидно сейчас слышать, что я всю жизнь была эгоисткой и только и делала, что требовала.
А ведь все что я просила без особого настаивания: плитку шоколада раз в месяц, когда они получали зарплату с отцом, и на новый год и день рождения, маленькую плюшевую игрушку, все.
И то это было лет до двенадцати. Потом мне надоело получать эти подарки, глядя на их недовольные лица, и получать не радость, а боль.
— Так, Лиля, мне все равно, что ты там себе в своей взбесившейся от лени голове удумала, знай, я тебя прокляну. Слышишь? Если ты с ним разведешься, если продолжишь трепать ему нервы, я тебя прокляну и на порог дома не пущу, ни копейки, не дам помощи.
Я и не надеялась даже на ночлег, зря она волнуется.
