Распсиховалась, разнервничалась, какая красивая история. Ну да, я, правда, распсиховалась, разнервничалась только причина не в гормонах, причина в муже и в его любовнице. Нет, я понимаю, что он и не рассказал бы Регине о том, что изменяет мне, и я застала его в очень однозначной ситуации, но все же мог бы просто промолчать и сказать, что я все расскажу, зачем же так врать? Зачем?
— Как-то так. Но я помню, как ты носила Надю, и мне не верится, что ты могла распсиховаться. Уж если девочку выносила без проблем, то даже если ты сейчас мальчика носишь.
.. Я сначала хотела тебе не звонить, дать время отдохнуть, не дергать, но, понимаешь, как-то терзают меня смутные сомнения. Что у вас все-таки произошло? Расскажи мне.
Продолжает говорить подруга, и я не знаю, как бы сейчас не сорваться и не рассказать ей все с ненормативной лексикой.
— Лиль, ну что ты молчишь? Я ведь нервничаю. Мне жалко, что я так далеко от тебя нахожусь, не могу приехать в больницу и обнять. Я даже посмотрела билеты. В ближайшие два дня не смогу к тебе прилететь.
— Регин, не вздумай отменять отпуск. Ты три года работала без выходных, даже первого января, восьмого марта, и в день рождения. Не надо. Я тут справлюсь, отдыхай.
Пытаюсь успокоить ее. Она ведь правда может взять билеты, знаю ее, но мне очень хочется, чтобы она отдохнула. Только понимаю, если сделаю это сейчас никакие мои слова не помогут, и она реально вернется, плакал ее отпуск, а мне ее жаль.
— Ты мне зубы не заговаривай. Давай, говори, что у вас произошло. Я по голосу слышу, что маразм крепчал, деревья гнулись, и ночка темная у вас была.
Поверь, если ты боишься, что я приеду, а я могу это сделать, подумай и о том, что, если ты промолчишь, я приеду с большей вероятностью, просто чтобы выбить из тебя это. Давай не строй из себя благородную такую все правильную вещай.
Может она и права, и не стоит молчать.
— А отвесить люлей твоему дорогому муженьку я могу и на расстоянии, и потом, когда приеду. У меня все равно отдыха осталось всего пять дней, поэтому, знаешь, тут днем раньше вернусь, днем позже… я уже все равно отдохнула, и мне здесь даже скучно.
Нельзя на две недели брать путевку, десять дней максимум. Давай я готова, уже устроилась, анестезию приготовила, вещай.
— Аха-ха-ха, — смеюсь, потому что мне нравится ее настрой, и умение вот так, как сказать, что хоть стой, хоть падай.
Вот она, настоящая дружба, та, которая есть далеко не у всех, но о которой все мечтают. Друг, это не тот, кто рядом с тобой, когда все хорошо.
