— Надела! Живо!
— Не буду!
— Ты это кольцо… Ни разу не снимала, а теперь.… что?!
— Снимала.
— ЧТОООО?! Ты же говорила…
— А вот и снимала… — ехидничаю. — Часто я его снимаю. Оно мне, вообще…. мешает.
— Мешает?!
— Да! — отвечаю дерзко, задрав голову повыше. — Мешает в домашней работе.
Реветь при этой скотине не стану.
— А я вообще… — хмыкает. — На людях без него хожу.
— Что?!
— То. Клал я на это кольцо… Большой и толстый!
Ваня схватился за кольцо и попытался стянуть его с пальца, но у него так просто не вышло это сделать.
Чем настойчивее он пытался стянуть кольцо, тем сильнее опухал его палец, тем плотнее сидело кольцо.
— Прикипело, зараза. Но это… ничего не значит. Я просто сегодня малость опух. Воды много выпил.
Малость опух?!
Да ты, козлина седовласая…
Ты!
Вообще припух.… Конкретно!
— Мне плевать. Делай, что хочешь! Но в таком случае и ко мне с претензиями не суйся, — потребовала я.
Мы застыли друг против друга.
Не муж и жена, не близкие и даже не соратники.
Враги, вставшие на тропу войны.
Не хватало только боевой раскраски и АК-47 в руках.
Несколько секунд мы тяжело дышали, сверлили друг друга взглядами.
Иван оттянул ворот футболки и несколько раз колыхнул ткань, будто ему стало сильно жарко.
— Что, сердце прихватило? — забеспокоилась я, едва не сдав позиции.
В ответ он рассердился, приосанился и стукнул себя в грудь кулаком:
— Мое сердце, как у Железного Дровосека! Несгораемое! — и важно двинулся прочь.
— Вот бестолочь! — ругнулась я. — Ты хоть знаешь, что у Железного Дровосека вообще не было сердца! И он хотел его получить у Волшебника Изумрудного Города.
— А ты.… Не умничай. Училка… Скучная преподша! Я за вольное трактование литературы…
— Признайся, ты просто вообще не читал эту сказку.
— Я другие сказки предпочитаю. Для взрослых!
— По-моему, ты, Ваня, претендуешь на роль того самого Иванушки, которого Аленушка предупреждала: не пей, Иванушка, козленочком станешь…
— А ты… Ты… Ты — бабушка, которой Красная Шапочка несла пирожки!
Вот и договорились!
Ещё одно слово с его стороны — и в него полетят предметы.
Как раз с правой стороны — тяжелая… большая.… ваза…
Подарок его мамы.
Она мне никогда не нравилась.
Ни свекровь, ни дурацкая ваза!
Кажется, Ваня верно расценил расстановку сил, потому что неожиданно предложил отрывисто:
— Ты в театр хотела, — говорит глухим голосом муж и смотрит на меня, как на врага народа. — Что ж. Я готов. Назови день и время. Сходим.
— Готов?
— Готов потерпеть, — добавляет скупо.
