Несмотря на все обиды и злость, несмотря на всё-всё-всё.…
Таймер звонка продолжал тикать секундами.
Но было тихо-тихо.…
— Не отключай!
Вольдемар вырвал телефон из моих охладевших пальцев.
— Пока звонок идет, точнее отследим локацию. Здесь будь, ага? Вот чай…. Конфетки! — поднялся из-за стола мужчина.
Я сглотнула ком горьких-горьких слез, проследила взглядом за тем, как в дверном проеме исчезла широченная спина приятеля моего мужа.
Прошла секунда, вторая, третья в полной тишине…
В тишине истерики я ощутила себя на самом ее дне, на дне колодца с высокими, гладкими стенами.
Не выбраться, как ни прыгай.
Снова закричала, но безмолвно.
Самый жуткий крик — это тот, который никому не слышен.
Никому не слышно, как этот крик натягивает нервы струной и лупит по барабанным перепонкам. Никому! Ни одной живой душе, кроме тебя самой…
Так и с ума сойти недолго.
Я вскочила и побежала следом за Вольдемаром.
***
Спустя время
— Иван оказался прав. Полянский использовал дом приятельницы своей мамы, как своеобразный музей.
У него здесь был тайник, где он хранил… трофеи, — объяснил Вольдемар.
— Его посадят?
Приятель моего мужа пожал плечами.
— Не знаю.
— Вова, что за блядство?! — ругнулась я матом, не выдержав. — Как это.… Не знаю!
— Вот так, — развел руками. — Душевнобольных у нас лечат, а не сажают за решетку. Полянский сейчас проходит медицинскую экспертизу, у специалистов есть серьёзные вопросы к его душевному состоянию.
— Ещё и отмажется?! Ууууу.
… Гад.
Меня затрясло от несправедливости: как так? У судьбы вообще глаза слепы? А как же чувство равновесия? Возмездие! Где бумеранг?!
— Не отмажется. Может, проведет остаток дней в закрытой психиатрической лечебнице. Если ты считаешь, что там курорт, предлагаю экскурсию в одно из казенных заведений.
— Спасибо, не надо. Хватит с меня.
— Тогда ладно.… Пошли, — махнул рукой Вольдемар. — Цветы только оставь.
— Да, точно. Цветы.
Словно очнувшись, я положила цветы на могилку.
Ступор всё ещё иногда охватывал меня, тогда приходилось напоминать себе, что я жива.…
Глава 41
Наталья
— Наташ.
— А?
— Ты цветы положила не на ту могилку, — терпеливо объясняет Вольдемар. — Мы пришли на могилу Натальи Петровны, приятельницы мамы Полянского. А ты положила цветы на могилку её соседа.
— Я положила цветы на правильную могилку, Вова. Я искренне считаю, что эта гадкая женщина не заслуживает цветов на могиле.
