Тепло в руках преобразовалось в пламя, которое я готова кидать как файерболы, и пусть оно спалит все к херам!
Люба!
Опять эта Люба!
Опять в самый важный, в самый сложный, в самый уязвимый момент наших отношений появляется она!
- Люб, у тебя снова чешется в причинном месте? А твой нынешний любовник в курсе, что ты тут кувыркаешься? Он ведь больной на голову, - я протиснулась мимо нее внутрь, тем самым подталкивая бывшую помощницу переступить порог и оказаться за пределами номера.
- И вам добрый день, София Николаевна, - шипит она.
Люба отвернулась в сторону лифта, но я не могла дать ей уйти:
- К Тиграну побежала? На двух станках работать и ничего не стирается, не ломается.
- Вашими молитвами все в порядке.
- Тогда торопись, милая, и оставь нас в тишине. Сейчас взрослые умные люди будут разговаривать.
- Умные люди не допускают такого конфликта интересов. Исмаилов вас уничтожит. И ты, Соня, будешь в этом виновата.
Если конечно успеешь это осознать.
- Вон пошла!
Я не жду ответа, захлопываю дверь еще до того, как Фролова отвернулась.
- Макс, - кручу головой и не вижу Титова. Просто потому что перед глазами мелькают алые мушки, полностью закрывая обзор. Я не вижу ни хрена, кроме собственной ярости. - Макс, если ты не одет, то просто дай знать, перенесем разговор на попозже! После секса очень трудно работать.
Я все еще не вижу, но чувствую чьи-то руки на своем лице.
Ревность ослепляет, но как же паршиво ревновать того, кто не был твоим ни день, ни месяц, а последние лет шесть!
- Ты здесь?! - Шиплю и уворачиваюсь как кошка. - Какое чудо! Обычно, когда у нас проблемы ты сваливаешь в закат и отсиживаешься у своего братца!
- Сонь, успокойся, - он гладит меня по щекам, стараясь хоть как-то привести в чувство. Шершавые пальцы больно царапают кожу, и это не дает мне выпасть из реальности и опять забыться в объятиях предателя.
- Только успокойся? Пакета с мандаринками и жвачками не будет? - Рычу я и натыкаюсь на удивленное, непонимающее лицо Макса. Он сейчас серьезно? Он и правда забыл, как трусливо и подло бросил меня на Новый Год, а потом приперся с гнилыми мандаринами, чтобы оставить их под дверью?
- Ты о чем?
О чем я? О чем?! Неужели он и правда не помнит самую большую обиду, которую причинил мне. Не измена. И не ребенок.
