– Мне плевать, даже если он оскорблял самого Иисуса Христа, – тебе нельзя драться в школе, Рид! Хватит уже, тем более когда тебя обвиняют в убийстве второй степени[1].
Во мне борются ярость и чувство стыда. Раскрасневшийся папа сжимает кулаки, но сквозь раздражение в его глазах я замечаю кое-что похуже: разочарование.
Трудно вспомнить, когда мне было не плевать, разочарован ли мною отец. Но сейчас мне, похоже, не все равно.
– Присядь, Рид, – приказывает Гриер, удерживая свою неизменную золотую ручку над блокнотом.
– Нам нужно кое-что перепроверить.
Я неохотно подхожу к одному из стульев с мягким сиденьем и сажусь. Папа чопорно опускается на второй стул.
– Мы обсудим драку через минуту, – говорит Гриер. – А пока что ты должен рассказать мне, почему под ногтями Брук нашли твою ДНК.
Я чуть не подпрыгиваю от шока.
– Что?
– Сегодня я разговаривал с помощником окружного прокурора и с детективами, ведущими расследование. Они не хотели разглашать нам подробности до окончания анализа ДНК.
Но результаты стали известны, и с нами с радостью ими поделились. – Лицо Гриера становится мрачным. – Они взяли у Брук соскоб подногтевого содержимого и обнаружили там частички кожи. ДНК совпала с твоей.
– Но откуда у них моя ДНК? – спрашиваю я. – Я не сдавал никаких образцов.
– У них все есть с прошлого ареста.
Я морщусь. Прошлый арест. Звучит не очень.
– Им так можно?
– Как только ты попадаешь в систему, то остаешься там навсегда. – Гриер перебирает бумаги, папа с хмурым видом наблюдает за ним.
– Расскажи мне все про тот вечер, шаг за шагом, секунду за секундой. Не упускай ничего. Даже если ты выпустил газы, я должен об этом знать. Что ты делал после того, как встретился с Брук?
– Поехал домой.
– Сразу же?
– Да.
Черты лица Гриера заостряются.
– Ты в этом уверен?
Я хмурюсь.
– Я… наверное.
– Неправильный ответ. Судя по записям с камер наблюдения, ты приехал час спустя.
– Приехал куда?
– Сюда! – с раздражением рявкает адвокат. – В вашем доме установлено видеонаблюдение, Рид, или ты забыл?
Я смотрю на отца, который с мрачным видом кивает.
– Мы проверили пленки, пока ты был в школе, – говорит он мне. – Камеры показывают, что ты вернулся домой в двадцать два часа.
– То есть через целый час после того, как уехал из пентхауса О’Халлоранов, – подчеркивает Гриер.
Я снова напрягаю мозги, пытаясь вспомнить тот вечер.
– Я чуть-чуть покатался по городу, – медленно выговаривая слова, отвечаю я.
