А ославиться на таком уровне означало подписать себе приговор. Все ждали появления смотрящего. Только он один мог расставить точки в этой истории. Шанхай из Екатеринбурга не съезжал. Не позволил он раствориться и прочим лидерам, приставив к каждому из них по два бойца из своей личной гвардии.
Унылое ожидание продолжалось недолго – Варяг прибыл в Екатеринбург самолетом ровно через три дня после освобождения законных из-под стражи. Смотрящего России и двух его телохранителей встречал известный уральский вор Горелый.
По дороге из аэропорта Горелый в деталях расписал Варягу все подробности неудачного схода. Тот не перебивал Горелого."
"Первый, к кому пожаловал Варяг, был законный вор Шанхай. Родом из сибирских татар – невысокого роста, коренастый, он будто сошел с картины Сурикова «Покорение Ермаком Сибири». Но в его крови была и восточная примесь – сказалась горячая любовь несовершеннолетней кореянки с известным на всю Тюменскую область вором по прозвищу Ушастый.
Шанхай родился и провел детские годы со своей матушкой-воровкой в женском лагере. Тюрьма была для него родным домом, а колючая проволока так же обыденна, как для обывателя телевизор или обеденный стол. Позднее большую часть жизни из своих тридцати пяти он также провел в тюрьме и выходил на волю только для того, чтобы через какие-нибудь полгода снова оказаться за высоким каменным забором. Он сумел установить даже неофициальный рекорд пребывания на свободе, оказавшись в КПЗ буквально через сорок пять минут после выхода на свободу.
Просто Шанхаю не повезло. У ворот тюрьмы остановился рейсовый автобус. От нечего делать он сел в него, а когда раздраженная кондукторша стала орать на весь автобус, обзывая его обидными словами: «Эй ты, узкоглазый! Бери билет!», он не выдержал, подошел к крикунье, вынул из-под телогрейки заточку и распорол дуре живот, приговаривая: «Да я, сука, десять лет отсидел, а ты у меня билет требуешь! Вот тебе, падла!» Шанхай, получивший свое погоняло именно за китайский прищур, на зоне никогда не обижался, когда друганы звали его китайцем или самураем.
На нарах он чувствовал себя куда увереннее, чем в толчее людей, где перемешаны были все масти, отчего голова у него шла кругом. С годами Шанхай стал одним из ревнителей воровского кодекса и всегда следовал ему так же незыблемо, как истинный христианин библейским заповедям.
Шанхай явился на милость Варяга с покаянием.
