Но физиономия?! Даже в самом дрянном баре Парижа никогда не увидишь на лице бармена или официанта постное выражение. Официантки, например, там умеют улыбаться так, словно ты провел с ней одну из самых романтических ночей в ее жизни. – Нестеренко взял рюмку с коньяком. – Так на чем мы остановились?
– Вы говорили о том, что мы вечно спешим куда-то…
– Вот именно, Владислав! Твоя жизнь бурлит – полна планов, предстоящих дел, и я тебе по-человечески завидую. Мое теперешнее состояние можно сравнить с полетом сокола, который уже сложил крылья и камнем падает вниз.
Едва птица коснется земли – все будет кончено. У меня остался всего лишь миг.
Нестеренко с явным удовольствием выпил коньяк одним глотком, а потом продолжил:
– Еще важны эмоции, дорогой мой! Именно они делают нашу жизнь ярче. И совсем неважно, какого они свойства – страдания или, может быть, любовь. Представь себе, что было бы, если бы мы не испытывали потрясений! Невозможно даже вообразить, насколько скучна была бы наша жизнь. Чувства, чувства, мой дорогой, делают нашу жизнь богаче! Пей, пей коньяк, Владислав, в такую погоду полезно согреться.
Жизнь воспринимается совсем иначе.
В эту минуту трудно было представить, что за столом сидит человек, от которого зависели судьбы России. Воровская жизнь была для академика Нестеренко скорее всего сильнейшим средством против грядущей старости. Ее унылое прерывистое дыхание он, похоже, уже ощущал затылком. В остром и непримиримом соперничестве с молодыми законными он чувствовал себя уже не таким сильным, как прежде, хотя на его стороне было главное преимущество – огромный жизненный опыт и могущественные друзья, которых он сумел не растерять за долгую жизнь.
Последнее обстоятельство делало его неуязвимым.
Варягу трудно было понять, где же настоящая жизнь этого непостижимого человека – в тихом, освещенном настольной лампой уютном кабинете или в жестком, не знающем компромиссов воровском мире, в который Нестеренко попал по воле случая в молодые годы, но с которым не желал расставаться почти полвека?
Варяг последовал совету Нестеренко и маленькими глотками выпил коньяк.
– А ты, Владислав, совсем стал западным человеком, даже спиртное пьешь так же, как и они. Смакуешь… вкус, букет напитка. А я вот, несмотря на свое академическое звание, так и остался все тем же мужиком – пью для того, чтобы захмелеть, и ем для того, чтобы утолить голод.
Варяг невольно улыбнулся. Оказывается, он совсем не знает Нестеренко.
