Между прочим, один бывший партийный лидер недавно сказал, что растратчиков народного добра нужно карать по всей строгости, подобно тому, как это принято в среде воров в законе. Парень правильно мыслил. Где оно, народное добро? Предстоит выяснить.
– Разберемся, Егор Сергеевич, – улыбнулся Варяг. – И с расхитителями общака – тоже.
– Я на тебя надеюсь, Владик.
Нестеренко снова вел Владислава Геннадьевича переулками в сторону Никитских ворот. Они неторопливо под руку брели по краю тротуара, пропуская вперед редких прохожих.
Внешне чем-то неуловимо они были похожи. Рядом шли совершенно разные люди, но казалось, будто престарелый папаша делает внушение взрослому сыну.
Многое изменилось в облике Москвы. Старые дома после капитального ремонта начинали новую жизнь, и если бы не перекопанные местами улицы, можно было бы запросто принять этот уголок Москвы за Старый город какой-нибудь европейской столицы.
Глава 29
– А знаешь, Владислав, я приготовил тебе сюрприз.
– Вот как?! – Варягу удалось изобразить изумление.
– Надеюсь, приятный?
– Думаю, ты оценишь его по достоинству.
Нестеренко любил преподносить сюрпризы и делал это всегда с особым изяществом – без всяких объяснений.
– Зная ваши способности, уверен, что не обманусь в своих ожиданиях, – улыбнулся Варяг."
"– Конечно, конечно! Но прежде я бы хотел зайти вон в то кафе. Я отниму у тебя немного времени. Давай выпьем по чашечке кофе. Надеюсь, не будешь возражать, если мы посидим на улице?
– Я одет по погоде, Егор Сергеевич.
– Вот и отлично. Я люблю это место. Здесь готовят потрясающе вкусный кофе и мгновенно обслуживают. Присаживайся вот сюда. – Нестеренко подвинул свободный стул.
– Спасибо, Егор Сергеевич.
Академик сел, положив ногу на ногу.
– Владик, тебе этот уголок не напоминает Париж?
– В каком смысле?
– Сидишь себе эдаким бездельником, поглядываешь на прохожих. Возникает такое чувство, будто мог бы провести в полном бездействии всю оставшуюся жизнь. Но потом вспоминаешь о чем-то важном, быстро допиваешь кофе и спешишь по делам.
Подошел официант.
– Что будете заказывать?
– Любезнейший, два кофе. И пару рюмочек «Наполеона».
Официант удалился, а уже через минуту на столике стояли две пузатые рюмки с коньяком на донышке и две чашки с ароматным кофе.
– Совсем как во Франции, – усмехнулся Нестеренко, – только рожей не вышли.
– В смысле? – не понял Варяг.
– Все, казалось бы, хорошо. Быстро обслужил, вежливо.
