Только так можно объяснить то выражение лица, с которым она прошествовала через весь кабинет к своему рабочему месту в первый день прихода. И, кажется, приветствия не последовало. Оно же, это самое выражение, как в зеркале отразилось на лицах мужчин. Никто не высказал особой радости по поводу её прихода. А те, кто всё же рискнул спросить, как она отдохнула, получил в ответ что-то невразумительное. А Энджел всё не могла понять, как с самого утра можно быть в плохом настроении. Оказывается, ещё как можно.
И не только с ним быть, но и ещё усердно портить его другим.
Но всё же, вполне вероятно и даже наверняка, Энджел ошиблась бы в ней, не имей она сформировавшегося мнения, пусть и благодаря усилиям Лили. Потому Энджел слабо реагировала на попытки Матти завести разговор и отвечала коротко и лаконично, исключая развития темы вообще. Попросту не имела никакого желания слушать её тоненький голосок, вещавший о знании толка во всём. Весь её облик внушал сочувствие, так как утро уже который день начиналось с сообщения о том, что сегодня у неё болит или кому из её домочадцев нездоровится, если сама она вполне в чувствах.
Мужчины на это не велись, но вот женщины вполне. Она легко вызывала снисходительность и жалость, тихо и незаметно пробираясь внутрь.
Энджел подошла к приёмной и, как всегда, помедлила, прежде чем открыть дверь. Сердце уже бешено колотилось, хотя она очень надеялась, как говорится - «войти и выйти». И больше ничего.
«…Ад и все дьяволы»… Едва переступив порог, она впечаталась в грудь Данте, потому что он как раз выходил из кабинета.
Надо сказать, по лицу его было понятно, что он не ожидал её увидеть. В глазах блеснуло удивление."
"Энджел была уверена, что застанет его в состоянии «рвёт и мечет», судя по тому, как был взвинчен Келлер, и очень поразилась тому спокойствию, что прям-таки исходило от его внушительной фигуры. Он отступил на шаг, дав ей возможность пройти и обнаружить, что в приёмной они совершенно одни и девушка это сделала, поймав на себе его слегка высокомерный взгляд.
Она, конечно, могла бы просто положить папку, на стол секретаря, но такое как-то и в голову не пришло. Все эти минуты они молчали, только теперь она поняла, что не поздоровалась, да и он тоже. Тем сильнее ощущалась вся неловкость ситуации и их отношений в целом. Что ж, она сама себя поставила в такую ситуацию, потому и расхлёбывать ей одной, его-то самомнение никак не пострадало.
