- Однако же оно есть? Скажи мне."
"- Алисия, - он опёрся на руки по обе стороны от неё, - мне всегда нравилось твоё поведение в спальне. Ты никогда не тащила в неё комплексы и размышления о смысле жизни. Не начинай и впредь, я прошу. - Он склонился. Она выгнулась, почувствовав его в себе. Они более не нуждались в прелюдии.
- Ты сам это начал, - отрывисто прошептала она, проваливаясь в пучину наслаждения.
Приятные ощущения накатывали. Последние связные мысли покидали её, но она всё же прерывисто прошептала: - Ты игрок.
.. Ты играешь... И мне это нравилось… И нравится… но сегодня… сегодня ты ведёшь другую игру…
- Тебе нравится… - он медленно двигался, прижимаясь к ней. – Но не позволяй мужчинам играть с тобой. Не позволяй, Алисия… Никогда не позволяй… - тон его был ясным. Необыкновенно жёстким и ясным.
Ко всему калейдоскопу чувственных наслаждений примешалась горечь от его слов. Но все что она могла сделать, это впиться ногтям в его спину. И больше ничего. Даже слов возмущения не находилось.
Потому что, кажется, этому не было повода…
Глава 9
«Ну, почему я? Что, на мне свет клином сошёлся?» - раздражённо думала Энджел, вышагивая по коридору с папкой в руке.
Она могла бы замедлить шаг и пройтись спокойно, но что-то во взгляде начальника отдела остановило от этого. Кажется, сейчас была совсем не та ситуация, да и спорить с боссом несподручно. Потому она быстро шла, намереваясь оставить документы в приёмной и убраться восвояси.
Несколько дней прошли в абсолютном спокойствии, прямо как в райских кущах.
Лари со всех сторон обхаживал её, помогая вникать в работу, относительно её не напрягая. И всё говорило о том, что и он также получает от этого удовольствие. И самое положительное в их совместной деятельности - это отсутствие похотливых взглядов с его стороны, а если он и допускал какие-нибудь мысли подобного рода, то они были очень хорошо замаскированы тактичным поведением.
Сама Энджел приходила на работу на тридцать минут раньше, чтобы не столкнуться в лифте с самой известной и важной персоной в их организации.
Она и так вставала рано, поэтому полчаса особого значения не имели. Однако её умиротворённому состоянию пришёл скорый конец. И знаменовал его приход, а вернее выход из отпуска, небезызвестной Матти.
Да, Лили была абсолютно права. На лице Матти, да и во всем её «широком» образе проглядывалась… Нет, не проглядывалась, даже не просвечивалась, а кричала о себе полнейшая неудовлетворённость. И, судя по всему, во всём.
