Но именно эту женщину он любил, такую удивительную, неподвластную ему ни капельки. Такую искреннюю и честную, но такую закрытую ото всех. Такую сексуальную, но не играющую своей женственностью. Такую целостную и спокойную. Но больше он обожал её растерянность. Наверное, потому что она была такой редкой гостьей. Когда вот так без подготовки; когда нет заранее заготовленного ответа; когда мысль рождалась в улыбке и взгляде, - прямо на глазах; когда нет времени на размышление, а есть только правдивая человеческая реакция.
Возможно, он устал, мышцы его стали каменными, но, тем не менее, и не думал опускать её на пол.
- Я скажу. Всё скажу. И не прошу для этого время. Ты мне нужен. Обнимай меня, даже если я буду сопротивляться, разговаривай, даже если мне хочется помолчать. Ты же можешь… Я думала, смогу без тебя… но нет. Не могу. Невозможно.
Мужественный, далёкий от проявлений сентиментальности, такой же «её» и уже совсем-совсем другой. Его «люблю» - твёрдое не размазанное, пусть и без «до гроба» переворачивало душу.
Даже если говорила себе, что нельзя верить на сто процентов, - ему верила на тысячу. Невыплаканные слёзы наполнили глаза, и она скрыла их, прикрыв веки. Совсем не время сейчас плакать, уже не нужно, но ощущение это прогнать не удавалось. Энджел зажмурилась и уткнулась ему в шею, спасаясь.
- Ну, что ты... – Данте всё же заметил влажную пелену на глазах. На её прекрасных голубых глазах, чья глубина всегда поражала. Но до дна все равно не добраться…
В ответ она только упрямо помотала головой, но плечи предательски вздрагивали.
- Перестань. Перестань, прошу.
Её тихие слёзы рвали душу на части, но чем больше он пытался её успокоить, тем больше она плакала.
- Перестань… нельзя."
"Последние слова её немного отрезвили, и, уцепившись за осознание, что ей нельзя плакать, она высвободилась, чтобы уйти в ванную. Он не оставил её наедине с собой и ополоснув лицо, в зеркале она увидела отражение любимого мужчины. Стянув полотенце приложила его к мокрым щекам, а он обнял её, прижав спиной к груди.
Сначала хотела сказать что-нибудь глупое и ироничное, но не стала, передумала. Вздохнула и оперлась на него. Хорошо, что не накрашена, иначе на его белой рубашке расплылась бы лужа слез, черных от туши.
- Ты уязвима, но не слаба, - сказал он, словно прочитал её мысли. – Пойдём, - подтолкнул в спальню.
- Прости, не могла остановиться.
Странная улыбка промелькнула на его лице. Он сел и притянул её за руку. Такие ледяные у неё ладони. И щеки тоже.
