Я тогда не стал лезть. Боялся, что придушу тебя собственными руками, - говорил он, вернее, резал как ножом.
Она расплакалась, когда поняла, что у него искать поддержки бесполезно. Встала и подошла к окну, отвернувшись. Успокоиться она не пыталась, вытирала слёзы и хлюпала носом, прерывисто вздыхая.
Её слёзы почти не трогали. Для неё это обычно явление. Но, несмотря на это, на душе у Данте стало так же склизко и неприятно.
Он стремительно вышел и кабинета и вернулся меньше чем через минуту.
- На. – Сунул ей стакан воды и, подтащив к креслу, усадил обратно.
Сделал он это без особой деликатности, и она, расплескав на себя воду, завыла ещё громче и он, чертыхнувшись, бросил ей на колени носовой платок. - Теперь рассказывай. – Сам не стал усаживаться на место. Не мог усидеть. Был заведён до отказа, того и гляди сорвётся. Тяжёлые глубокие вздохи не очень помогали успокоиться.
Лаура всхлипнула и вдохнула в лёгкие побольше воздуха.
- Папа хочет запереть меня в психушку, - проговорила на выдохе.
- Пожалуйста, уговори его не делать этого. Я не хочу. Я этого не выдержу. – Снова сделала кислую гримасу.
Красивая же, а нос покраснел, глаза заплаканы, видок ещё тот. Совсем нет к себе уважения. Он терпеть не мог людей, которые себя не уважают, лепят образ неудачника, манипулируя жалостью. Он ненавидел мягкотелость и презирал беспринципность. Никак не мог смириться с этим в собственной сестре. Как злая насмешка. Недоразумение в их жизни. И не надеялся на её исправление, но и принять не мог.
- Во-первых, это не психушка, а…
- Так ты знаешь? – Она удивлённо уставилась на него.
- Конечно. Естественно, я знаю! – воскликнул он.
- И ты молчишь? – так ошарашенно спросила она, будто он совершил преступление века.
- Не понял смысл вопроса.
- То есть, ты одобряешь это?
- Нет.
Лицо её прояснилось. Но стакан в руках сжала так, что пальцы побелели.
- Тогда поговори с ним. Я же не какая-то там ненормальная. У меня всё в порядке. Я обещаю, что исправлюсь.
Я разведусь с Вито. Буду жить отдельно, самостоятельно. Не будет больше никаких проблем. Подумаешь, уехала я тогда… Ведь ничего смертельного не произошло.
Лёгкость, с которой она уверенно проговаривала очередные оправдания, снова взбесила. Разве может она просто признать свою неправоту? Нет, наговорит с три короба, только бы выглядеть белой и пушистой. В любой ситуации.
- А тебе нужно, чтобы произошло что-то смертельное? Да, я не одобряю решения отца.
