Чувствовала себя крайне глупо и очень неуверенно. По всей видимости, нужно объяснить ему своё молчание. Но как? Забыла, было некогда, не захотела – всё эти варианты мелочны и наверняка обидят его. Поэтому она промолчала, хотя это тоже нечестно.
Его нежданный визит полностью отрезвил её и вернул в настоящее. Словом, она всё же собиралась позвонить ему и поговорить, но хотела сделать это, когда Каролина уйдёт. Не хотела говорить впопыхах и при свидетелях. Это было слишком… интимно. Да, именно так – слишком интимно.
Она не хотела делить его с кем-то. У них ещё нет спокойствия и уверенности в отношениях и потому нет места сказанным вскользь словам. Сейчас каждое имело значение. Особенно, если учесть всю сложность их отношений.
Энджел познакомила подругу с Данте, но на него это не произвело никакого впечатления, он собирался вытрясти из неё всю душу, но узнать в чём дело.
- Я сделаю чай. - Кари решила, что лучше всего будет оставить их наедине. И не ради Энджел. Ей самой было неудобно в их обществе.
Особенно в его. Начало лихорадить."
"Всё к лучшему, он точно приведёт подругу в чувства. Вон, та уже дар речи потеряла, а через пять минут про дерьмишко по имени Тим и вовсе забудет.
- Что произошло? – спросил он ещё раз. – Не насилуй мне мозг, говори. Нет настроения разгадывать головоломки.
- Ничего не произошло. День ведь ещё не закончился, правда? Я просто не успела. Хотела поговорить с тобой спокойно.
Это было почти правдой.
И он почти поверил.
Если бы не её сомкнутые ладони и потухший взгляд. Такая нехарактерная для неё скованность.
- Ты приехал только потому, что я не позвонила? – Это оказалось неожиданно приятно – так думать. Закусив губу, она ждала ответа.
- Не только, - раздражённо ответил он, но мелькнувшие в её глазах яркие искорки радости свели его раздражённость практически к нулю. Он сел рядом и положил ладонь ей на бедро. Этот простой и незатейливый жест пронзил её, разливая тепло по всему телу.
Имеет ли она право пожаловаться ему?
Возможно, но не в этом случае.
Даже под пытками не стоило ему говорить о причине её упавшего духа. И точно не стоило при нём произносить имя Тима. Это просто категорически противопоказано, учитывая его маниакальную ревность и обострённое чувство собственности. Она уже успела ощутить это на себе. Неизвестно, что он мог натворить сгоряча, а запалить его можно и одной искоркой. Даже сейчас поза его была напряжённой.
