Впрочем, она не стала долго задерживаться на его персоне, а поправив очки на переносице, принялась скрупулёзно осматривать повреждения своего авто.
Ну, надо же! Вот откуда взялась эта старая карга на своей консервной банке! И улица-то была пуста! Он вполне рассчитывал, что проскочит. А она вывернула из какого-то проулка и вписалась прямо ему в левый бок! И, что самое поганое, была права – это он нёсся на красный. Хорошо, что скорость была небольшая, иначе от старушки бы остались только каблуки.
Данте несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и достал бумажник.
- Мэм, дико извиняюсь… - проговорил он только после того, как в уме посчитал до десяти.
- Ха, извиняется он! Сынок, ты со мной по гроб жизни не расплатишься! Как я теперь буду без своей малышки? – причитала она.
- …надеюсь этого хватит? – Он выгреб из бумажника всю наличность и сунул старушке. Она попыталась возмутиться, но её привлекло количество зелёных бумажек в руке, и она замолкла, быстро оценив общую сумму. Поохав для приличия, она села в машину и укатила.
"
"Хорошо, что старушка оказалась на редкость сговорчивая. В машине он пристегнулся, помедлив, сжал руль и вздохнул, переводя дух. В груди всё странным образом клокотало. Он и без того был взбудоражен, а авария встряхнула его ещё больше. Звонков, на которые она не ответила – не счесть. И сама не позвонила.
Он ждал, злился, и уже начинал беспокоиться. Неужели нельзя найти время, чтобы набрать его и сказать пару слов? И что же могло случиться такого важного, чтобы она об этом забыла… Хорошо.
.. Но ответить-то можно! Он и сам не знал, что толкнуло его поехать к ней. Но это казалось важнее всего – прямо сейчас узнать, что с ней происходит и расслабить натянутые нервы. Ждать – это то, что он ненавидел больше всего. Ждать – это удел слабых. А он всегда мог всё решить сам, решить любую проблему.
Для него и проблем-то как таковых не существовало. В его мире всё решалось деньгами и связями, которых у него было в избытке. А теперь один телефонный звонок, вернее, его отсутствие, довели его почти до белого каления.
Он зациклился на этом до такой степени, что забыл про всё остальное.
Это получилось само собой. Он понял, что хочет слышать её, видеть её, говорить с ней, касаться её. Это желание было такое острое, что рассуждать о правильности своего поступка в голову не пришло. Поэтому он бросил всё и поехал к ней. Это было важнее всего сейчас. Этого хотелось так, будто он не видел её тысячу лет, хотя попрощался с ней нынешним утром.
