Ну нельзя же быть таким черствым в конце концов! Тем более, вы ее… – тут Вика замолкает, испуганно смотрит на меня.
Боится? Серьезно?! Просто шикарно!
– Во-первых, давай сразу договоримся, я никого не наси… Короче, силой не склонял к близости, понятно. Во-вторых, ну не может это быть моя дочь, я эту девицу первый раз вижу. Кому ты веришь? Ей или мне?
– Вам… – неуверенно произносит Вика, – И ей… Нет, вы не подумайте, я не думаю, что вы это, ну то самое, но могли забыть там по пьяному делу или еще как…
– Вика, ты серьезно сейчас? Ты меня пьяным видела хоть раз?
– Да было … – с сомнением произносит она, – На Новогоднем корпоративе.
– Да там из трезвых только елка была, – возмущаюсь в ответ, – И когда это было?
Молча прикидываем в уме, сколько прошло месяцев, сейчас конец ноября, могла девица родить?
– Могла, – отвечает на мой мысленный вопрос Вика.
– Бред… – зарываюсь пальцами в волосы, – Ну, допустим, я был пьян, но силой… Нет! Да и как бы я … Где?
– Да не знаю я! – в сердцах говорит Вика, – Вы, Максим Эдуардович, лучше бы вспомнили все про эту девушку.
– И как я ее найду теперь?
– У охраны обычно есть данные паспорта и телефон всех, кто входит в здание, – тут же предлагает Вика.
– Умница! – радуюсь я, – Звони туда, адрес мне на стол.
Захожу в свой кабинет, встаю около панорамного окна, предварительно плеснув янтарной жидкости на два пальца в бокал. Коньяк обжигает горло, разливаясь теплом по груди. Нервы и мысли начинают успокаиваться, выстраиваясь в какое-то подобие логической цепочки.
Прежде всего нужно вспомнить ту предновогоднюю ночь, которую я ни черта не помнил. Каждый год наша компания устраивает корпоратив для сотрудников, впрочем, как и все другие. В этот раз мероприятие проходило в пафосном клубе Gipsy на Болотной. Несколько залов полных людей, развлечений на любой вкус, шоу. В каждом зале стояли елки – шедевр дизайнерской фантазии. Помню, все рассматривали их, пили коктейли, общались. Я даже танцевал.
Дальше полный провал. Очнулся уже у себя дома. Но я точно не мог никого изнасиловать, не в том состоянии был, да и вообще не мог!
– Максим Эдуардович, вот, – в кабинет заходит Вика.
Все еще сердится на меня, пухлые губы превратились в тонкие нитки.
– Вик, давай вот не будем мне ходячую совесть изображать. Хорошо работаешь, продолжай дальше, но мораль мне читать не надо и даже не советую начинать, – морщусь я, принимая от нее лист с написанными данными.
