Папа говорит, что-то с глазомером, не могу правильно расстояние оценить. Папа говорит, что есть такая особенность мозга, и людям вроде меня нельзя машину водить, они всё время будут попадать в аварии. А всё потому, что мозг неправильно достраивает! То есть глазной нерв передаёт в мозг информацию, которую тот должен обработать, а обрабатывается она с погрешностью. Вот я, например, три-дэ фильмы тоже не могу смотреть. Все кричат — смотри, смотри, муха летит, сейчас на нос мне сядет! А я не различаю никакого объёма, я вижу плохую картинку, плоскую и размытую.
Папа говорит…
Мурин папа Меркурьеву надоел.
— Ты пошла на маяк одна или с папой?
Она моментально заткнулась и уставилась на него. А потом сказала хмуро:
— Одна. Без папы.
— И что там произошло?
— Я забралась на площадку. Стала смотреть вниз, голова у меня закружилась. Я высоту не переношу, отошла от края, мне правда страшно было! Что-то там валялось, то ли бревно, то ли камень, я не рассмотрела, повернулась, споткнулась и упала.
— И что дальше?
— Дальше… ничего. Дальше помню, что ты меня трясёшь и орёшь.
Меркурьев помолчал, вспоминая.
— На площадке не было ни бревна, ни камня. Я точно тебе говорю! Там даже птичьего помёта почему-то нет! Ты что, упала на ровном месте?
— Да не на ровном! Я споткнулась!..
— Обо что?
— Я не помню! Что-то на полу валялось!
— Обо что ты ударилась?
Мура попила из кружки, сосредоточенно скосив глаза, потом сказала:
— Вася, я не знаю. Наверное об этот, парапет! Обо что я ещё могла удариться?
— Вот этого я не знаю, — произнес Меркурьев язвительно.
— Обо что угодно! Об острые грани Вселенной или о край временного континуума!..
— Я понимаю, что ты мне не веришь.
— Верю! — воскликнул Меркурьев. — Каждому слову!.. Голова сильно болит?
Мура потрогала голову, сначала с одной стороны, потом с другой и призналась:
— Не очень. Так, просто побаливает.
Они помолчали.
Василий Васильевич взял богдыхана и стал приставлять ему фарфоровую голову. Она, ясное дело, не держалась, Меркурьев её ловил и приставлял опять.
Мура посматривала на его руки, потом сказала:
— Не трогал бы ты его.
— А что такое? — моментально взъярился Василий Васильевич. — Возмущаются энергетические поля потусторонних сил?
— Не знаю, — сказала она. — Мне не нравится, что ты его трогаешь.
— У меня два вопроса. Первый: откуда ты знала, что за маяком мёртвое тело? Когда мы первый раз к маяку забрались, ты точно знала, что там труп.
