— «Философ не испытал в жизни ни сильных радостей, ни сильных страданий, которые приносят с собой страсти». — Оглянулся по сторонам и спросил, задрав голову: — Я угадал?
Словно в ответ тихонько звякнули подвески на старинной люстре.
Он подошел и прочитал:
«Философ не испытал в жизни ни сильных радостей, ни сильных страданий, которые приносят с собой страсти. Его внутренняя жизнь всегда находилась в состоянии равновесия… В глазах современников Кант представлял образец мудреца…»
— А Бессель сказал, что ничего подобного, — так же громко продолжал Василий Васильевич.
— Он вообще признался, что в университете считал философию лженаукой!..
И прислушался. Ничего не происходило, даже подвеска не звякала.
— Не хотите, как хотите, — пробормотал Василий Васильевич, захлопнул книгу и сунул ее на подоконник. — Постой пока тут.
Кто может с ним играть? Кто его дразнит? Кристины со вчерашнего дня в доме нет. Мура-Антипия уходила на маяк, и оттуда он её почти на руках принёс, точно не она!
Тогда кто? Лючия? Софья? Меркурьев был уверен, что таким образом ставить его в тупик может только женщина.
Он зашёл в свой номер, разыскал клей и спирт и постучал к соседке.
Мура сидела возле окна и смотрела на улицу. Выражение лица у неё было странное.
— Ты чего? — удивился Василий Васильевич.
— Я думаю, — сказала она, и больше Меркурьев к ней не приставал.
Он разложил на салфетке тюбик, спички и пузырёк со спиртом, в ванной, оглядевшись по сторонам, добыл пару ватных дисков и устроился клеить богдыхана.
Когда в дверь постучали, он крикнул:
— Войдите!
Мура даже не шевельнулась.
Нинель Фёдоровна внесла уставленный поднос, поставила его на стол и первым делом пощупала Мурин лоб.
— Ты температуру мерила?
Та посмотрела так, словно ее не узнала.
— Есть, но невысокая, — не обращая внимания на странную Муру, продолжала Нинель Фёдоровна. — Вася, я там вареньица положила в маленькую баночку, малинового. Пусть она с чаем выпьет, а потом сразу под одеяло! Верное средство, температуру снимет как рукой. Слышишь, Вася?
— Слышу.
— Меркурьев спиртом протирал голову богдыхана. — Нинель Фёдоровна, вот эта штука где стояла?
Она подошла и посмотрела.
— Это не наша, — сказала она уверенно. — А где ты ее взял?
— Нашёл, — буркнул Василий Васильевич.
— Да и бросил бы там, где лежала. Ещё клеить её!..
— Точно она не из дома?
Домоправительница ещё раз посмотрела.
— Надо у Вити спросить, может, с чердака или из подвала. Я там порядок давно не наводила!.. Побегу, некогда мне.
