— И вы ни о чём не хотите меня спросить?… Вам не интересно?
— Мне интересно, как вы сюда попали.
— Это самое примитивное. Догадайтесь сами.
Воцарилось молчание.
С кочергой в руке Меркурьев чувствовал себя глупо. Гость продолжал качать ногой.
Он не перелез с балкона. Дверь заперта, как и та, что в коридор. На улице льёт, а гость абсолютно сухой — и волосы, и одежда.
Вот оно!.. Одежда!..
Незнакомец был в джинсах и клетчатой байковой рубахе. Василий Васильевич приободрился.
— Фридрих Бессель?
— К вашим услугам.
— Вы сказали, что вас можно спросить?
— О чём угодно.
— В ваше время тоже носили джинсы?
Человек засмеялся и опять обронил на паркет туфлю. Съехал в кресле и стал шарить ногой.
— Нет, — сказал он. — Я, конечно, мог явиться в сюртуке, панталонах и шейном платке. Но это очень неудобно. Правда! Со временем одежда меняется в лучшую сторону. Вы одеваетесь гораздо более удобно и рационально, чем мы. Это всё, что вас интересует, Василий Васильевич?
— Меня интересует, кто вы такой и как сюда попали.
Гость вздохнул.
— Скучно с вами, — сказал он. — Между прочим, Гаусс мне говорил когда-то, что человеческий разум даже не то чтоб ограничен, а чрезвычайно однобок. Я ему не верил. — Тут он счёл нужным пояснить, — Гаусс — мой учитель. Теорему Гаусса вы ведь знаете?
— Знаю, — буркнул Меркурьев. — Мы ее в университете проходили.
— Ну вот.
Меркурьев пристроил кочергу на место и осторожно приблизился к круглому столу.
— Присаживайтесь, — предположил Бессель. — Поговорим?
В ночном госте не было ничего… сверхъестественного.
Меркурьев голову мог дать на отсечение, что он состоит из плоти и крови, никакой бестелесности!.. Он качал ногой, двигался, вздыхал, ерошил кудри. Меркурьеву показалось даже, что в пляшущем свете камина он видит, как бьётся жилка у гостя на шее.
— Это вы затопили камин?
— Я. Люблю огонь, привык. Мы всё делали с огнём — занимались, обедали, читали.
— Откуда вы взялись?
Бессель пожал плечами.
Меркурьев сел в кресло, поправил на плечах одеяло, и они стали смотреть на огонь.
"
"— Почему вы взялись за астрономию? — вдруг спросил Меркурьев. — Вы ведь прежде всего астроном, а потом математик! Но почему астрономия? В ваше время не было ни измерительных приборов, ни спутников, ни телескопов!..
— Исключительно с практической целью, — охотно ответил гость. — Я же начинал конторщиком в торговом доме!.. Торговля в моё время — это мореплавание. Я учил географию и навигацию. Вернее, навигационную астрономию.
