– Ну как? – спросил он. – Чувствуешь что-нибудь?
– Ничего особенного, – признался Гордей.
– Странно, – произнесла Персефона. – Если верить карте, мы уже практически в центре лабиринта. Гробница где-то недалеко. Ты точно ничего не ощущаешь? Беспокойство, волнение? Хоть что-то?"
"– Сырость и холод, – сказал Гордей. – Больше ничего.
Никита уже порядком замерз, при дыхании у него изо рта вырывались клубы пара. Идущий позади Тимофей начал тихонько покашливать. Илья громко сопел.
– Подземелье, гроб и сдерживающие заклятия, – сказала Персефона.
– Так вот откуда Штерн позаимствовал идею! Слухи о Порфирии давно ходили среди членов «Черного Ковена», и он ими воспользовался!
– Какую идею? – не понял Гектор.
– Решив спрятать свою дочь от оборотней в особняке, он начертил пентаграмму, чтобы не впустить Иоланду. А Закревский разрисовал тут все, чтобы не выпустить Порфирию. Как я сразу не догадалась?!
– А вы знакомы с Иоландой? – спросил Никита.
– Слышали о ней кое-что, – уклончиво ответил Гектор.
– Кто она? Почему не может пересечь линии пентаграммы?
Персефона покачала головой.
– В это мы соваться не будем, – ответила она. – Придет время, ты сам все узнаешь. Либо она тебе расскажет, либо это знание придет к тебе вместе с наследием Иллариона.
– Меня тоже сильно интересует этот вопрос, – признался Гордей. – Она парит в воздухе, боится святой воды и охранных пентаграмм.
– Проходит сквозь зеркала, – добавил Никита.
– Еще и это?! – пораженно воскликнул Гордей.
Гектор с улыбкой кивнул.
– Подобные ей на такое способны, но сия материя находится за гранью нашего понимания, – сказал он.
– Так что лучше не суйтесь в дела Иоланды. Безопаснее держаться от нее подальше.
Коридор внезапно вывел их в большую пустую круглую комнату. В центре стоял длинный гранитный пьедестал. Пол вокруг постамента покрывало множество пожелтевших скелетов и отдельных костей.
Члены экспедиции замерли на пороге, некоторые не смогли сдержать удивленных восклицаний. Кости вроде бы принадлежали людям, но выглядели какими-то деформированными.
Пальцы казались очень длинными, гораздо длиннее, чем у обычного человека, и некоторые заканчивались изогнутыми когтями. Черепа были бы обычными, если бы не зубы. У многих скелетов торчало по две пары длинных клыков.
– Вурдалаки, – восторженно выдохнула Агата. – Это их останки.
Никита насчитал около пяти десятков скелетов, и это только тех, что лежали на виду в центре комнаты. Вдоль стен виднелись еще кости, и их было великое множество.
