К моему удивлению, на этот раз певец молчал и даже не пытался ни дерзить, ни возражать.
— Евгения Максимовна, — проговорил Погорельцов, закончив внушение и выходя из номера, — не сердитесь на Макса. Сами знаете, эта современная молодежь сильна только задним умом. Сначала ляпают что-то, а потом пытаются подумать, что же такое они сказанули. И потом, я как его администратор не только ничего не имею против того, чтобы вы продолжали его охранять. Я, если хотите, прошу вас об этом! Вот, возьмите за вашу работу.
С этими словами Погорельцов воровато протянул мне несколько стодолларовых банкнот.
— За свою работу я уже получила аванс, — гордо заявила я и тут же добавила, не давая Погорельцову времени на выражение удивления: — Но, если вы настаиваете, я не буду вас обижать.
Мягким кошачьим движением я выхватила деньги у обескураженного администратора и скрылась в дверях подошедшего лифта.
В гостиничном фойе я сразу же увидела директора арт-агентства Арчирова.
Бедолага сидел в кресле и, тоскуя, перебирал какие-то журналы. Увидев меня, он радостно заулыбался, как будто не видел меня черт знает сколько времени, и поднялся мне навстречу."
"— Как у вас? Все обошлось? — спросил он.
— Вы о чем? — вопросом на вопрос ответила я.
— Как это о чем?! — округлил глаза Арчиров. — Галушко сказал, что Погорельцов пошел с вами урегулировать конфликт с Хрыкиным.
— Бросьте вы, Илья Семенович, какой еще конфликт может быть с Хрыкиным, — философски заметила я.
— Этот мальчик не заслуживает даже того, чтобы я его высекла.
— Простите?..
— Да не за что, — пожала я плечами. — Мальчик вообразил себя великим и знаменитым, а по жизни он — самый обыкновенный привокзальный хам.
— Это понятно, — замотал головой Арчиров. — Но как вы собираетесь охранять его, если он даже слышать про вас не желает?
— Это уже в прошлом, — беззаботно отмахнулась я. — Хрыкин понял, что я была права, и даже попросил у меня прощения за то, что был со мной груб.
У Арчирова отвисла челюсть.
— Попросил прощения?! — заикаясь, переспросил он сиплым голосом.
— Вот именно — попросил прощения, — нагло продолжала врать я.
Арчиров нервно сглотнул и хихикнул!
— Сочиняете, Евгения Максимовна?
— А вы как думаете? Ладно, Илья Семенович, я так понимаю, вы меня не для того ждали, чтобы вести задушевные беседы о Хрыкине.
Всю растерянность Арчирова как корова языком слизнула.
