Риск почти минимальный. Ну, кто, скажите на милость, заподозрит артистов в том, что в своей аппаратуре или в реквизите они повезут «дурь»? А если заниматься этим трафиком с максимальной осторожностью, то их и поймать-то будет практически невозможно.
— Три года тому назад он сказал, что можно хорошо наварить, — продолжал говорить все тем же глухим, тихим голосом Галушко. — Дескать, ему солидные люди предложили перевозить партии наркотиков. За каждый трафик они платили от десяти тысяч долларов и больше. Мне это сразу же не понравилось.
Но Вовка настоял на своем. Ну, и началось. Как только он получал партию наркоты, сразу же составлялся маршрут гастролей. Поэтому иногда в запланированные города приходилось выезжать раньше срока.
— А как он их передавал клиенту? — в Котехове проснулся давно дремавший опер. — Ведь за оптовиком могли следить. Риск!
— Вот этого я не знаю, — признался Галушко. — Честно, не знаю. Это он делал сам и со мной такими секретами не делился.
— Ну, и что дальше?
— Да ничего. Хрыкин как-то узнал, что основная прибыль идет не от его концертов, а от «снежка» и устроил по этому поводу разборки.
Вовик ему ответил, что его дело — петь, а не лезть не в свои дела. И если он не поймет этого, то быстро отправится на улицу.
Я посмотрела на Хрыкина. Он сидел, низко опустив голову, и старался не смотреть на присутствующих. Вот ведь паразит безголосый, а мне такую красивую сказку рассказал!
— Хрыкин, — строго окликнула я его, — выходит, ты знал о наркотиках, но решил скрыть от меня это?
Максик опустил голову еще ниже.
И я явственно услышала, как он всхлипнул.
— Знал, спрашиваю? — повысила я голос. — Как знал и то, за что тебя хотят убрать?
— Я боялся, — давясь слезами, ответил он, — Галушко говорил мне, что вы и есть оптовик! Что вы не собираетесь брать меня в долю и поэтому хотите меня убрать, а ни он, ни Погорельцов ничего не могут с этим поделать. Но они обещали, что постараются меня защитить.
— Дурак ты, Хрыкин, — сочно выдал Котехов. — Если бы Евгения Максимовна задумала тебя убрать, она бы это сделала в первый же день! Причем настолько чисто, что никто бы и заподозрить ее не смог в этом.
Громче всех «держи вора» кричит сам вор! Это аксиома. Дальше рассказывай, Галушко."
"— А что рассказывать? — пожал плечами бывший начальник охраны. — Этот недоносок пообещал выдать нас, если мы не возьмем его в долю, и тогда Погорельцов сказал, что от него придется избавиться. Мы разработали несколько вариантов, все они были удачными.
