Теперь он уже был менее склонен верить, что зеленоглазый юноша представляет для него угрозу, хотя, как только речь заходила о миссии шевалье, последний напускал на себя таинственный вид и отделывался ничего не значащими словами.
– Итак, мы захватили «Медузу», но людей у нас оказалось слишком мало для того, чтобы без помех управлять таким большим бригом, – закончил Сент-Илер свой рассказ. – Поэтому мы пришли на Тортугу.
В бесцветных глазках губернатора мелькнуло понимание.
– Значит, вам требуется…
– Да, господин губернатор.
Нам нужно примерно сорок – сорок пять человек хороших моряков, не склонных к бунту и вдобавок понимающих по-английски.
Губернатор немного подумал.
– Полагаю, шевалье, это можно устроить без труда. Что еще?
Сент-Илер развел руками.
– Мои люди очень устали, господин губернатор. Они храбро сражались и долго были в море. Я думаю, они просто хотят отдохнуть.
Де Кюсси отвел глаза и уставился в окно. Сент-Илер, однако, хранил молчание. Губернатор яростно почесал мочку уха – сие всегда было у него признаком того, что он находится в затруднительном положении.
– А Джек Осборн… – наконец проговорил губернатор, все-таки заставив себя посмотреть в лицо Сент-Илеру. – Скажите, шевалье, вы доверяете ему?
В тоне его вопроса не чувствовалось решительно никакого доверия.
– Пока у меня не было повода в нем усомниться, – ответил Габриэль и значительно добавил: – Пока, месье де Кюсси.
– Дело в том, что он англичанин…
– Мне это известно.
– И пират, за чью голову объявлена награда.
Вы же знаете, что пока Морган был жив, он всячески поощрял своих… хм… собратьев по профессии, хотя его долг как вице-губернатора заключался как раз в обратном. Но стоило Моргану закрыть глаза, как все сразу же переменилось. Кое-кто из пиратов предпочел забыть о разбое, дабы не враждовать с властями. Кое-кто… хм… отрекся лишь для виду, а на деле продолжает заниматься тем же, чем и прежде. А кое-кто… хм… Вы понимаете, что я имею в виду. Вашему знакомому было особенно трудно смириться с тем, что после смерти своего покровителя он превратился фактически в изгоя.
Однако бросить свое ремесло он не пожелал, и даже угроза виселицы оказалась не в силах остановить его. Вы понимаете, к чему я клоню, не так ли?
– Разумеется, господин губернатор.
– Я бы на вашем месте был поосторожнее с этим… с этим отщепенцем. Ведь подобные люди, шевалье… у них нет ни чести, ни совести. И они очень, очень опасны.
