В лунном свете флаг на грот-мачте «Ласточки» казался почти черным, а паруса – смутными бледными пятнами на темной картине ночи. Вздыхая, корабль переваливался с волны на волну, и черные воды расступались перед ним, словно он был их властелином – светлый рыцарь, попирающий тьму. Дремавшие вполглаза акулы в глубинах океана недовольно вздрагивали, когда над ними пробегала гигантская подвижная тень, но их беспокойство было напрасным. Изредка лишь слышались скрип штурвала под руками рулевого да шаги вахтенных на полубаке.
Большинство матросов давно спали, как и серая невзрачная птица, которая села передохнуть на салинге.[34] Теперь она дремала, спрятав голову под крыло.
Другая, затерявшаяся во мраке маленькая желтая птичка тоже спала, вцепившись лапками в плечо хозяина. Но неожиданно встрепенулась, подняла голову и прислушалась. Ее чуткое ухо уловило призывную трель.
– Что такое? – пробормотал хозяин спросонья, зевая во весь рот.
Трель повторилась. Теперь она звенела гораздо отчетливей и громче.
Канарейка вздрогнула и вильнула хвостиком.
– Спал бы ты лучше, Гораций, – проворчал Джек Осборн, пытаясь устроиться поудобнее.
Гораций покосился на него глазом-бусинкой и ничего не ответил. Вся его поза выражала тоску ожидания. И когда трель прозвучала совсем близко, канарейка не выдержала, слетела с плеча Джека.
– Стой, черт подери! – просипел капитан Осборн, окончательно проснувшись. Но было уже поздно – канарейка описала сложную кривую над мешками с мукой и вылетела в какую-то щель.
Кляня все на свете, Джек кое-как сполз со своего ложа (состоявшего из все тех же мешков с мукой), яростно протер глаза и на цыпочках двинулся вслед за Горацием. Когда он проходил мимо Габриэль, та приподняла голову и недоуменно сощурилась.
Джек вылез из трюма, поднялся по узкой лесенке и замер на верхней ступеньке.
– Гораций! – позвал он вполголоса.
Ответом ему был знакомый свист. Джек успокоился и двинулся дальше.
– Гораций! – вторично позвал капитан Осборн, откинув крышку люка, который вел на верхнюю палубу.
Канарейка беззаботно защебетала. Судя по звуку, она находилась где-то совсем рядом. Решившись, Джек вылез на палубу и распрямился во весь рост.
– Гораций! – позвал он чуть громче.
Тот издал новую короткую трель. Джек шагнул вперед, и в то же мгновение от стены рубки отделилась до боли знакомая фигура капитана Артура Блэйка. На плече истребителя пиратов сидел предатель Гораций и свистел как ни в чем не бывало.
