Но буквально на пороге его подстерегала полная негодования маленькая мисс Джоанна с веснушчатым носиком. Джек остановился.
– Значит, это правда? – проговорила мисс Фортескью. – Вы никакой не капитан Блэйк! Вы пират, бесчестный человек!
– Ну и что? – отозвался Джек, пожимая плечами. – Кому-то ведь надо быть бесчестным, в конце концов.
Мисс Фортескью надменно выпрямилась.
– В таком случае, сэр, я рада, что вас повесят!
– Бог да благословит вас за вашу доброту, – равнодушно ответствовал Джек.
Конвоир подтолкнул его, и он прошел мимо Джоанны, не глядя на нее.
В сущности, девушка никогда для него и не существовала. Мысли его занимало одно: где сейчас Габриэль и что она предпримет, узнав о готовящейся казни. Потому что меньше всего на свете Джек Осборн хотел, чтобы она попалась в лапы капитану Блэйку.
Глава 25
Пятьдесят гиней за бесценную голову
– Ты слышал, Джим, что сказал наш полковник? – спросил один солдат в красном мундире другого.
– А? – отозвался его собеседник, маленький, невзрачный, рябой малый с простым открытым лицом и бесцветными ресницами.
– Кто найдет ту бабу, тот получит пятьдесят гиней, – доверительно сообщил первый солдат. – Вот так-то.
– Да ну! – усомнился второй солдат. – Нет на свете такой бабы, за которую можно уплатить такие деньжищи. Точно тебе говорю, я ихнего брата всяких перевидал.
Разговор происходил в предместье Порт-Ройяла, которое патруль прочесывал уже несколько минут – правда, без особого рвения."
"– Ну ты все-таки того, смотри в оба, – наставительно сказал первый солдат.
– Вдруг мы ее заметим? Должна же она где-то быть, в самом деле!
– А че они вообще ее ищут? – недоверчиво спросил Джим. – На кой она им далась-то? Баб, что ли, на свете мало?
Товарищ поглядел на него и тихо вздохнул.
– Толкую тебе, толкую, а все без толку, – промолвил он с укоризной. – Баба та – французская шпиёнка. Вот поэтому, значит, и надо ее непременно словить.
– Ясно, – без особого энтузиазма откликнулся Джим. – И чего эти французы все к нам лезут? Сидели бы себе дома да занимались бы своими француженками, чем людей мутить, ей-богу!
Солдаты дошли до конца улицы, завернули влево и скрылись из глаз.
Большая желтая собака лежала на земле и то и дело клацала зубами, выгрызая из шерсти блох. Куры, квохча, клевали зерно, а к тощему деревцу был привязан смирный длинноухий ослик с прекрасными печальными глазами.
Прошло несколько минут. Где-то поблизости раздался невнятный шум. Ослик насторожился.
