Ей стало не по себе от мысли, что Эверсли перевернул чуть ли не весь Лондон или, скорее, полночи не отставал от бедного сапожника только ради того, чтобы она не сердилась. А в ответ на ее благодарность он лишь коротко отмахнулся, будто его усилия ничего не стоили. Очень и очень странно.
Всю дневную прогулку Ленор не сводила глаз с секретарских каракулей и бомбардировала герцога вопросами. Несмотря на определенное сопротивление с его стороны, ей все же удалось выудить удовлетворительное количество ответов.
Впереди показались яркие огни Пикадилли.
Ленор плотнее завернулась в плащ, стараясь подавить нервную дрожь.
Десять минут спустя они остановились у дома Этлбриджей на Беркли-сквер. Джейсон выбрался из кареты, помог выйти своей тетушке, а потом и невесте. Когда Ленор спускалась по ступенькам, ее плащ чуть приоткрылся, острый взгляд герцога успел ухватить проблеск чего-то серебристо-зеленоватого. Он сжал губы и мысленно понадеялся, что Лафарж не изменила своим высоким стандартам. После своего промаха со списком он не нашел бы в себе храбрости возражать, даже если бы Ленор надела передник.
Прижимая ее руку к своему рукаву, он почувствовал, как дрожат ее пальцы. Джейсон поймал испуганный взгляд и успокаивающе улыбнулся, стараясь избавиться от воспоминаний о тех чувствах, что накрыли его накануне в парке.
Ожидая, пока им откроют, он вспоминал, как Ленор благодарила его за подарок, с какой непривычной нежностью улыбнулась. В этот момент его потрясла мысль, что своих любовниц он постоянно осыпал бриллиантами, а невесте подарил всего лишь сапожки.
Наконец они оказались в холле, наступил момент открытий.
Ленор внезапно одолела застенчивость, и она позволила Джейсону снять с нее бархатный плащ. Стараясь выглядеть уверенно, поправила юбки, высоко подняла голову и посмотрела на леди Агату.
Глаза пожилой дамы одобрительно засияли.
— Ты выглядишь великолепно, дорогая, — кивнула она, качнув пером на тюрбане. — Верно, Эверсли?
Последняя фраза явно являла собой попытку вернуть племяннику дар речи.
Агата глянула на него, но тот не отрывал взгляда от невесты.
Ленор и сама это чувствовала. Эверсли ничего не говорил, но она ощущала, как его взгляд скользит по ее плечам, широкому вырезу платья, проходится по груди и полупрозрачным юбкам до самого пола; узкие и длинные, они подчеркивали ее рост и стройность. Ее щеки медленно окрасил румянец. Ленор в отчаянии задергала пышные манжеты длинных, обтягивающих рукавов.
