— Привет, Бонита, — крикнул он, обращаясь к контролерше и подавая в окошко карточку, — ты когда с погодой что-нибудь сделаешь?
— Не надо на меня сваливать, капитан. — Она вернула карточку, и шлагбаум поднялся. — Сами говорите, что здесь вы за все отвечаете.
Ее бодрый голос догнал нас, когда мы уже тронулись, а я подумала, как это грустно, что даже контролер надевает на работе перчатки, боясь прикоснуться к чьей-то плоти. Может быть, мы еще доживем до того дня, когда все будут существовать внутри каких-нибудь пузырей, чтобы не заразиться, не подхватить что-нибудь вроде вируса Эбола или СПИДа.
— Просто ведет она себя как-то странно, — продолжал Марино, поднимая стекло, и после короткой паузы добавил: — А где Джанет?
— В Аспене, с семьей.
Марино молча смотрел вперед.
— После всего, что случилось в доме Манта, я бы не стала ее винить. Немного расстроилась, вот и все.
— Ты же знаешь, обычно она сама напрашивается на неприятности, а не расстраивается из-за них. Поэтому Бюро и определило ее в КСЗ. Ты же не расстраиваешься, когда сталкиваешься с белыми расистами или террористами, и не сказываешься больной из-за того, что тебе чего-то там приснилось.
Съехав со скоростной трассы, Марино повернул на Седьмую улицу, а потом к северу, на Четырнадцатую, где я и работала. Офис главного судмедэксперта штата Вирджиния, или ОГСЭ, представлял собой приземистое оштукатуренное здание с темными оконцами, неизменно вызывавшими у меня ассоциацию с неприятными, недоверчивыми глазами. Дальше к востоку начинались трущобы, западнее лежал деловой квартал, а выше, прорезая небо, проходили хайвеи и подвесные железные дороги.
Марино въехал на парковку, где, учитывая состояние дорог, собралось довольно много машин. Я подошла к запертой двери приемного отделения, открыла ее, воспользовавшись своим ключом, и направилась по пустому коридору в морг, откуда уже доносились голоса. Прозекторская находилась за холодильным отделением, и ее двери были уже открыты. Мой заместитель, Филдинг, как раз вынимал катетер из тела лежащей на втором столе молодой женщины.
— На коньках? — спросил он, ничуть не удивившись моему появлению."
"— Почти. Я сегодня, возможно, возьму «универсал». Осталась без машины.
Филдинг склонился над пациенткой, рассматривая татуировку гремучей змеи на осевшей левой груди. Разинутая пасть устрашающе нацелилась на сосок.
— Может, скажете, зачем люди так себя уродуют?
— Думаю, художник работал с удовольствием. Посмотрите под нижней губой. Там должна быть другая.
