— Обязательно скажу. А пока сообщите своим подчиненным, что я уже выезжаю.
Я понимала, что могу вернуться не скоро, через несколько часов, поэтому приклеила к входной двери записку с зашифрованными инструкциями для Люси — как попасть в коттедж, если меня еще не будет.
Я спрятала ключ так, чтобы найти его могла только она, собрала медицинский чемоданчик и положила в багажник своего черного «мерседеса» гидрокостюм.
К 9.45 температура поднялась до 38 градусов. Мои попытки дозвониться в Ричмонд, до капитана Пита Марино, оказались безуспешными.
— Слава богу, — пробормотала я, хватая трубку, когда телефон в машине наконец-то подал голос. — Скарпетта.
— Привет.
— У тебя включен пейджер — я в шоке.
— Если в шоке, тогда какого черта звонила? — Марино явно был рад, что я его побеспокоила. — Что стряслось?
— Помнишь того репортера, которого ты недолюбливал? — Разговор могли прослушивать, поэтому я старалась обойтись без подробностей.
— Это какого?
— Того, что работает на «АП» и частенько ко мне заскакивает.
Он на секунду задумался.
— Так в чем дело? Ты с ним поцапалась?
— Ну-у… Может быть. Я еду сейчас к реке Элизабет. Звонили из чесапикской полиции.
— Минутку. Так у тебя с ним что-то другое.
— Боюсь, что да.
— Ни хрена себе.
— У нас только водительское удостоверение, так что полной ясности пока нет. Хочу посмотреть, что и как, прежде чем его уберут.
— Подожди-ка. А на кой черт тебе что-то делать? Другие разве не могут?
— Мне нужно посмотреть самой, — повторила я.
Марино всегда старался, порой излишне рьяно, оберегать меня от неприятностей, и услышанное ему явно не понравилось. Я почувствовала это даже по его молчанию.
— Просто я подумала, что ты, возможно, захочешь проверить его квартиру в Ричмонде.
— Да уж, проверю.
— Я не знаю, что мы там найдем.
— Будет лучше, если сначала найдут они.
В Чесапике я повернула налево на Хай-стрит и некоторое время ехала мимо каменных церквей, стоянок подержанных автомобилей и трейлеров. Дальше, за городской тюрьмой и управлением полиции, шли казармы, постепенно растворявшиеся в бескрайнем, угнетающем однообразием пейзаже, самой примечательной деталью которого была автосвалка, окруженная проржавевшей оградой с протянутой поверху колючей проволокой.
В центре этой территории, заваленной железяками и заросшей сорняками, находилась электростанция, сжигавшая мусор и уголь, чтобы поставлять энергию судоверфи, уныло, словно по инерции, продолжавшей свой обреченный бизнес.
