Ты не сможешь привлечь к делу ФБР от их имени. Послушай, — продолжил он, — после того, что я нашел в доме Эддингса…
— После того, что ты там нашел? Ты все время говоришь о какой-то находке. Ты имеешь в виду его арсенал?
— Нет, намного круче. То есть намного хуже. Мы об этом еще не говорили, — продолжал Марино, вынув сигарету изо рта. — Подоплека дела такова, что у Ричмонда есть все основания заинтересоваться этим расследованием. Так что считай себя в деле.
— Боюсь, я в деле с того самого момента, когда Эддингс умудрился умереть в моем штате.
— Что-то мне подсказывает, что ты совсем не ожидала такого поворота событий, когда ввязалась в эту заварушку сегодня утром на заброшенной верфи.
Я промолчала, потому как он был прав.
— Может, вечерний гость у нас во дворе появился именно для того, чтобы ты наконец осознала, насколько нежелательно для кого-то твое участие в этом деле? — продолжал он. — Я хочу, чтобы ФБР занялось расследованием — речь идет не просто о каком-то там парне с лодкой, которого тебе пришлось выуживать из реки.
— Так что же все-таки ты нашел в доме Эддингса?"
"Я видела, что Марино не хочется говорить об этом, но не понимала почему.
— Ладно, сначала накрою обед, а потом мы сядем и поговорим.
— Если бы ты согласилась перенести этот разговор на завтра, было бы куда лучше, — обеспокоенно взглянув в сторону кухни, словно опасаясь, что Люси может подслушать наш разговор, предложил Марино.
— С каких это пор ты так переживаешь из-за того, что хочешь мне сообщить?
— С таких, что это нечто особенное, — ответил он, растирая лицо.
— Эддингс каким-то образом впутался в дела неосионистов.
Лазанья была просто великолепна. Я слегка подсушила моцареллу, разложив ее на кухонном полотенце, чтобы сыр не слишком отдавал влагу во время выпечки, и подала блюдо на стол чуть подрумяненным, не дав ему запечься до пузыристой коричневой корки. Идеальную картину завершали легкие вкрапления пармезана.
Марино съел практически весь хлеб, намазывая его толстым слоем масла и прослаивая прошутто, а потом прихлебывая из стакана томатный сок.
Люси ковырялась с крохотным кусочком на своей тарелке. Снег все усиливался, а Марино наконец рассказал нам свою историю о библии неосионистов. Над Сэндбриджем как раз начали грохотать первые фейерверки.
Я отодвинула стул.
— Полночь. Пора открыть шампанское.
Я разволновалась сильнее, чем ожидала. Рассказ Марино превзошел мои худшие предположения.
