Может быть, прилично ориентируясь в этом районе города, он не знал его характера и культуры, потому что был нездешний. Может быть, он не взял мою машину, потому что припарковался где-то неподалеку и чужая его вовсе не интересовала — ни из-за денег, ни как средство эвакуации. Это предположение имело смысл, если за Дэнни следили целенаправленно, а не выбрали наугад. Пока он обедал, убийца мог оставить где-то машину, вернуться пешком к кафе и ждать в темноте возле «мерседеса» под лай Бозо.
Я проезжала мимо своего офиса, когда на боку завибрировал пейджер.
Я взяла его, повернула к свету и, поскольку ни рации, ни телефона в машине не было, свернула на заднюю парковку ОГСЭ, откуда прошла к боковой двери и набрала код на панели. Лифт поднял меня наверх. Следы дневного переполоха исчезли, но развешанные Розой свидетельства о смерти представляли собой жутковатую картину. Я села за письменный стол и набрала номер Марино.
Он отозвался сразу.
— Ты где?
— В офисе. — Я посмотрела на часы.
— Ну конечно. Вот уж где тебе делать совершенно нечего.
И, держу пари, одна. Поужинала?
— Что ты имеешь в виду? Почему это мне здесь нечего делать?
— Вот встретимся и объясню.
Встретиться договорились в «Линден-Роу-Инн», тихом, немноголюдном заведении в центре города. Зная, что Марино живет на другой стороне реки, я не стала торопиться, но, когда вошла, он уже сидел за столом у камина и, пользуясь тем, что находился здесь не по службе, пил пиво. Пожилой бармен с черным галстуком-«бабочкой» нес кому-то ведерко со льдом.
В динамиках звучала музыка Пахельбеля.[31]
— Ну, что теперь? — спросила я, усаживаясь. — Что стряслось?
Марино был в черной рубашке-поло, с трудом удерживавшей его расплывшийся, переваливающийся через пояс живот. В пепельнице уже валялись окурки, и пиво, которое он пил, не было, как я подозревала, ни первой, ни последней порцией.
— Хочешь узнать, из-за чего сегодня подняли тревогу, или тебя уже ввели в курс дела? — спросил он, поднимая кружку.
— Нет, пока мне никто ничего не рассказал.
Слышала только, что кто-то среагировал на радиоактивную угрозу. — Я повернулась к официанту, подошедшему к нам с фруктами и сыром. — «Пелегрино» с лимоном, пожалуйста.
— Похоже, все серьезнее, чем тебе показалось.
— Что? — Я посмотрела на него с недоумением. — И, кстати, почему ты лучше меня знаешь о том, что происходит на моей работе?
— Потому что ситуация с радиоактивностью связана с расследованием убийства. — Марино снова приложился к кружке.
