Соглашаюсь, знаю, что Демид готов работать над собой.
А я готова принимать его привычки, которые не исчезнут.
Компромисс.
– Ещё пару минут, – просит, цепляя мой подбородок. – А после найдем тебе твою клубнику, чтобы ты объелась.
– Да, – бурчу. – Только я не хочу её. Я хочу шоколад.
– Договорились.
Нежно улыбается, а после – нападает. Вжимается губами, опускает ладонь на мою шею. Ворует крупицы кислорода, выпивает меня досуха. Его касания отзываются внутри вибрацией.
Подаюсь навстречу, обнимая за шею. Поглаживаю чуть отросшие волоски на затылке, царапаю кожу, получая в ответ сдавленное рычание.
Демид сжимает меня крепче в своих руках, бережно касается живота.
– Ты колючий, – трусь о щеку. – И заросший.
– Мешает?
– Нет, но раньше ты себя так не запускал, Юсупов. Что скажут твои бизнес-партнеры, что ты теперь парень из джунглей?
– Плевать. У меня другое в расписании.
Знаю. Найти время на парикмахера, когда живешь на два города: сложно. Демид ждет моего решения, а я уже приняла. Просто не могу признаться в этом.
Сейчас хорошо.
Страшно, что будет плохо.
– Мне даже нравится, – провожу по его щетине. – Непривычно. И я злюсь на тебя.
– За что сейчас? – Демид щурится, пытаясь угадать настроение.
– Не знаю. Просто. Потому что ты сейчас такой милый, а был гадом, Демид. И до этого тоже милым был. Не могу определиться что я к тебе чувствую.
– А что ты чувствуешь?"
"– Что я голодная.
Мужчина смеётся, но смотрит серьезно. Дает мне возможность сбежать от важного разговора. Чувствует, когда мне нужно сбежать и спрятаться.
Оберегает, но при этом не носится, как с хрустальной вазой.
Больше нет.
И меня это удивительно устраивает.
– Накормлю, – обещает, поднимаясь. – После того как закончу с работой. Пять минут, – сокращает срок, отвечает на звонок телефона. – Юсупов слушает. Что?
Я подбираюсь. Легкое настроение улетучивается, я чувствую, как воздух трещит от надвигающейся бури. Спина Демида напрягается, мышцы вырисовываются под тканью рубашки.
Он отвечает быстро и кратко, с каждым словом его голос садится.
Руки покрываются гусиной кожей – настолько голос мужчины убитый, глухой.
– Демид, – зову несмело, когда тот швыряет мобильник на стол. – Ты в порядке?
– Да. Просто отец, как всегда, разрушил мои планы.
– Он вышел? Его отпустили?!
– Нет. Он сегодня умер.
Следующие дни превращаются в одну смазанную картинку. Демид занят похоронами, решает всё через юристов, чтобы уладить дела. Мужчина не признается, но я вижу, насколько ему сложно.
