– Запись ведется?
– Нет, твоя мама ничего не узнает, как и отец.
– Ну тогда – не для протокола. Арс, я влюбилась, – мечтательно пропевает девушка и откидывается на подушку. – Он такой классный. Хоккеист, представляешь?
– Ладно, рад за тебя. Будь осторожнее, – предупреждает Арсений. – Потом наберу как-нибудь, поболтаем.
– Да дождешься тебя. Арина, спасибо вам, мой сводный братец хотя бы вспомнил вообще, что я существую.
– Не за что, – отвечаю хрипло смущаясь.
Чувствую себя полной дурой.
На снимке, отправленном Виктором Андреевичем, была абсолютно другая девица.
Смуглая брюнетка, которая приобнимает Долинского за талию и нежно целует в губы.
Я просто поверить не могу, что отчим так поступил со мной. Или он и сам не знал, что это не Стеша? В любом случае необходимо с ним поговорить, сообщить, что я выхожу из игры.
Я не буду предавать. Не смогу. Сегодняшний день обнаружил, что я просто не в состоянии это сделать и отречься от любви. Это чувство сильнее меня. И как оказалось, чище.
Стеша отключается, а на кухне зарождается неудобная тишина, сбивающаяся поскуливанием Арчи из коридора.
– У меня к тебе серьезный разговор, Арина, – говорит Долинский, откладывая телефон на кухонный стол.
Его тон такой холодный, что меня с ног до головы леденящим ужасом пробивает.
Радует только то, что он ни на миллиметр не отдаляется и все так же стискивает мое бедро ладонью.
– Говори, – произношу, сглатывая ком в горле.
– В отношениях, так же, как и в моей работе, главное – доверие. Если по какой-то причине оно отсутствует, то вынужден признать, что нам с тобой не по пути.
– Я… – запрокидываю голову к потолку, сдерживаю слезы, но потом собираюсь. – Не хочу этого, – вздыхаю. – Ну, чтоб не по пути…
Укладываюсь на твердое, напряженное плечо и как Гертруда, извиняясь, трусь об него щекой.
– В таком случае, – мой любимый мужчина устало вздыхает, озираясь по сторонам, и переводит тяжелый взгляд на меня. – Мы договорились? Больше никаких необоснованных обвинений и истерик?!
– Хорошо.
– И почему я тебе не верю? – проговаривает он иронично.
Словно чувствует что-то. Может эта его хвалёная юридическая интуиция так и работает?
Доверчиво и нежно целую жесткие губы. Обвожу их языком старательно, собирая его вкус. Расслабляю неумело и трусливо, но, кажется, у меня получается, потому что мужские руки спускаются к подолу юбки и тянут его наверх, фиксируя на талии.
Поворачиваюсь и усаживаюсь к нему на колени лицом, обвивая ногами, насколько позволяет спинка стула.
