Если знаешь слабое место противника - бей туда с размаху, да посильнее.
Но будь готова к ответному удару.
По хрен на всё.
Заехав на территорию новенького жилого комплекса, выбираюсь из машины, чтобы проводить свою спутницу. Мороз щиплет воспалённую кожу, в груди злость бурлит безудержная, но я упрямо открываю дверь и подаю руку девушке.
– Может, поднимешься всё-таки, Арсений? – спрашивает обеспокоенно. – Странный ты сегодня. Я что-то сделала не так?
Закатываю глаза раздражённо.
Что ты могла сделать не так?
Идеальная, блядь, спутница! Главное, никаких животных и бездомных в радиусе километра.
– Всё так, – говорю спокойно. Мажу губами воздух рядом с тёплой щекой и прощаюсь.
– Новый год в силе? – окликает меня с улыбкой. – Едем к Алиевым?
– Я позвоню, – отвечаю неопределённо и падаю на заднее сидение, провожая Лену взглядом.
В последнее время моё настроение обратно пропорционально грёбаному чувству вины перед всеми.
И это просто сказочно! Потому что непонятно откуда растёт. Где-то там внутри, в душе остались, видимо, корни.
До них я просто пока не добрался. Надеялся, сами по себе сгниют.
Я свободный человек.
Я свободный, мать его, человек.
Мне кажется, наши отношения с Леной возникли ровно на этом моём внутреннем постулате. Хотел его доказать.
Выбить камнем на лбу эту истину.
Пока получилось нашкрябать что-то типа: «Конченый урод».
Камень затупился и пошёл на хуй.
Я столько, даже будучи подростком, не матерился. На прошлой неделе, на заседании чуть судью туда же не послал.
Это вообще непростительно, потому как хладнокровие – моё первое «я».
Всегда так было.
Пока еду по ночному городу, пытаюсь унять бешеное возбуждение внутри. Оно горькое, омерзительное, частично замешенное на ярости и непонимании.
Где я так нагрешил?
Жил по совести. Встречался около года с Катей, до неё чуть больше с Инной, ещё раньше… не помню с кем. Женщин как перчатки не менял. Искал ту, с которой будет комфортно и удобно…
Нормально будет.
Почти три месяца… с Плевако. Это реально лучший период в моей жизни.
Есть ощущение, что всё это время натягивалась тонкая тетива, которая в ту самую ночь срикошетила, разрезав меня на кусочки.
Точно в цель.
Сейчас уже понимаю, я бы не воспринял сообщение о предательстве Ари настолько бешено, если бы дело не касалось моего отца. То, в каком тоне он со мной разговаривал и насколько броско в его глазах пламенело разочарование – распалило и меня. А дальше случилось как случилось.
Первую неделю… Было хреново.
