Можешь ли ты выплатить мне все свои долги сегодня, Фаррел Экстер?
— Ты же знаешь, что не могу.
— Вы слышали это, судья?
— Каждое слово, милорд.
Фаррел ахнул, резко повернулся и увидел крупного мужчину, перекрывшего дверной проем. Фаррел все же попытался убежать, началась потасовка. Гарт закрыл глаза. Он слишком устал, чтобы и дальше интересоваться происходящим. И тут же понял, что пока еще уснуть не может — он уловил аромат, которого не чуял более тридцати лет. Запах окутал его, возвращая во времена невинности…
— О нем, как и обо мне, никто сожалеть не будет, — произнес Гарт, не открывая глаз.
— Но мне жаль, что тебе пришлось оказаться свидетелем этого, отец.
— Исправляешь свои ошибки, хотя и слишком поздно? — откликнулся Оуэн.
— Одну из них. — Гарт открыл глаза, пожирая отца взглядом. Тот здорово постарел. Все эти годы Гарт боролся с желанием увидеть его. — Много ли ты услышал?
— Достаточно для надежды, что в долговую тюрьму он попадет надолго.
— Он окончит в ней свои дни, — уклончиво ответил Гарт.
— Полагаю, ты получил мое письмо?
Оуэн кивнул и подошел ближе.
— Очень красноречивое. Написано так, будто ты уже умер, и я так и думал, пока не добрался до постскриптума, сообщавшего, что ты все еще жив.
— Вчера вечером я слишком устал, чтобы его переписывать. Предполагалось, что его отошлют после того, как меня не станет, но Девин меня нашел, и я подумал — скоро ты услышишь от него, что он узнал правду. Решил, что лучше все же предупредить тебя заранее.
— В жизни не предполагал, что когда-нибудь мне придется благодарить тебя, но спасибо за Девина.
Жаль, что я не узнал о нем раньше, но ты объяснил, почему хранил свою тайну, и даже я согласился с твоими рассуждениями. Тебя никогда не заботили твои законные дети, а бастарды — и того меньше.
— У меня их не так много, как ты думаешь. Мне тоже жаль, что я не познакомился с ним раньше, но не тревожься, я позаботился о том, чтобы он никогда не вспоминал обо мне с любовью. Вы двое можете ненавидеть меня вместе."
"— Я никогда не испытывал ненависти к тебе, сын.
Я ненавидел то, что ты сделал с собой и с другими. И то, что ты никогда не раскаивался за это.
— Для искупления требуется смерть — когда становится слишком поздно, — усталым голосом произнес Гарт.
— Никогда не поздно попросить прощения.
Невероятно, но глаза Гарта наполнились слезами. Он не должен спрашивать. Он знает ответ. Слишком поздно — это слишком поздно.
— Можешь ли ты простить меня, отец?
— Уже простил.
