Девин ощутил странную радость — последнее, что он ожидал почувствовать в этом доме.
— Тогда почему он не рассказал мне про тебя, когда я его спрашивал?
— А о чем именно ты его спрашивал?
— Сказал, что ищу дальних кузенов с глазами, как у меня.
— Разумеется, он не подумал обо мне.
— Так он даже не знает, что я его внук?
— Подозревать может, если у него по-прежнему хорошее зрение. Все-таки ты немного похож на меня в молодости. И не сомневаюсь, он уверен, что у меня есть незаконные дети по всей Англии. Но мы с ним не разговаривали и не виделись больше тридцати лет.
— Почему ты не сказал ему, что я твой сын? Уж он-то мог стать частью моей жизни!
— Это был бы достойный поступок, верно? — сухо произнес Гарт.
— А ты ни разу в своей жизни не совершил достойного поступка?
— Только один — позаботился о том, чтобы ты никогда не встретился со мной. В том, что это все-таки произошло, вини свою мать. Но я приготовил для него письмо, которое должны доставить ему после моей смерти, и там сообщил о тебе.
Когда меня не станет, уже не будет иметь значения, если он узнает. Но раньше я ему об этом говорить не собирался — это привело бы тебя ко мне, а мы не должны были встретиться. Но теперь, полагаю, можно это письмо отправить прямо сегодня вечером. Ни к чему обременять тебя необходимостью сообщать ему, что вы родственники.
— Возможно, он бы предпочел узнать об этом от меня.
— И что? Я никогда не принимал в расчет мнение других, с чего бы вдруг мне начинать делать это сейчас?
— Превосходно.
Поступай как хочешь.
— Вот так я и провел всю свою жалкую жизнь, Девин. Делал то, что мне заблагорассудится, и не имело значения, кому от этого будет плохо. Разве мы с тобой уже не договорились, что ты имеешь все основания меня ненавидеть и никаких — для прощения? А то, что ты мой наследник — всего лишь дело случая, других-то нет."
"Девин нахмурился. Почему ему вдруг показалось, что все это звучит фальшиво? Неужели отец изо всех сил старается, чтобы Девин продолжал его ненавидеть? Не хочет, чтобы Девин или кто-нибудь другой подумал, будто он пытается искупить свою вину в последние дни жизни? О Господи, да он будет величайшим болваном в мире, если попытается увидеть в этом человеке хоть какую-то порядочность!
Гарт продолжал:
— Я думал, будет достаточно иронично, если я порадую своего отца хоть чем-то после своего ухода.
И уж не сомневайся, тобой он будет весьма доволен. Ты сумел стать именно тем, чем я никогда не был.
