Но на красивом убранстве, нарисованном на лошади, никаких скрытых слов он не увидел.
Девин слишком устал, чтобы догадаться о значении таинственной записки Элейн. Даже если он отыщет на фигурке имя, это будет скорее всего имя мастера, ее сделавшего. Боже мой, по-прежнему нет ответа! Разозлившись, Девин уже собрался швырнуть статуэтку в камин, что следовало сделать много лет назад. И так и не понял, что его вдруг остановило, но он зачем-то спустился в кухню, чтобы взять нож и выковырнуть землю из стыка. Сначала он изучит каждый дюйм статуэтки, а уж потом с удовольствием ее разобьет.
Вернувшись в комнату, Девин схватил лошадку и сел на кровать, поближе к лампе. Но стоило ему кончиком ножа ковырнуть грязь, как лезвие провалилось внутрь. Скрытая трещина, причем шире, чем следовало бы, словно кто-то сделал это специально… Значит, туда можно было что-то засунуть?
Его охватило возбуждение. Он просунул лезвие внутрь до конца и повернул его. Лошадь не развалилась пополам, но кусочек фарфора откололся.
К черту, он не будет даже пытаться сохранить статуэтку в целости. Девин завернул лошадь в полотенце, подошел к камину и стукнул ею по гранитной полке. Затем развернул полотенце и вытащил из обломков свернутый лист бумаги.
«Мой ненаглядный Девин!
Надеюсь, ты нашел это, уже повзрослев достаточно, чтобы понять. Я не могла рассказать тебе правду, пока ты был ребенком, хотя всегда собиралась сделать это, когда ты подрастешь. Мне очень жаль, что ты не услышал это от меня, но так распорядилась судьба.
Я не ищу себе оправданий. Я очень любила твоего отца, даже когда узнала, что он недостоин любви. Сердце бывает слишком глупым. А лорд Гарт был очаровательным, красивым и говорил, что тоже любит меня. Я была слишком юной и поверила ему безоговорочно. Но он лгал. Он говорил это всем женщинам, а потом соблазнял их. Никогда не поступай так, Девин. Никогда не произноси этих слов, если они идут не от сердца.
Даже после того, как он перестал преследовать меня, добившись своего, я думала, что он женится на мне.
Я не знала, что он уже был женат и даже имел детей. Он не признавался в этом до тех пор, пока я не отыскала его и не рассказала о тебе. Это меня сокрушило. Мне вдруг открылась его истинная натура. Он был всего лишь бессердечным развратником, а вовсе не человеком, которым ты бы мог гордиться. Он даже не принес своих извинений за то, что сотворил со мной, и думал, что, подарив мне дом, щедро расплатился за то, что погубил меня.
