А может, ей хотелось, чтобы Шквал встретился с родным отцом – хотя бы он, раз ей самой это не удалось? Или потому, что Ласт был последним из воспитателей, оставшимся в живых? Четверо драконят и трое взрослых – вот все, кто окружал её с детства, и двое из них погибли совсем недавно. А теперь – ещё одна смерть?
– Я подумала… Он мог бы рассказать немало полезного! – нашлась Цунами. – Например, о Когтях мира…
– Или о том, как сумел проникнуть в Гнездо, чтобы украсть яйцо! – вставила Ожог. – А ты умница, оказывается! Вся в мать.
Королева Коралл злобно зашипела, глядя на пленника, но вынуждена была согласиться.
– Хорошо, допросим… Мурена, разбуди его.
Серо-зелёная дракониха порхнула к озеру, притащила большую раковину воды и грубо плеснула в морду лежащему дракону. Солнышко ойкнула и отпрыгнула в сторону, спасаясь от брызг.
Кашляя и отплёвываясь, Ласт приподнялся и тут же схватился за голову. Взгляд его упал на драконят, и, к удивлению Цунами, осветился радостью. Он смотрел то на одного, то на другого и, казалось, никак не мог поверить, что его бывшие подопечные живы.
Солнышко с улыбкой взяла его за лапу.
– Я думал, вы погибли! Небесные… Пурпур… как вам удалось…
– Удалось, – сухо кивнула Ореола."
"– Когти мира нам не помогли, – добавила Цунами, – как и ваш хвалёный Провидец.
– Ты бы видел, как мы ловко… – начала Солнышко.
– Потом расскажем, – перебил Глин. Она оглянулась на разгневанную Коралл и умолкла.
Ласт проследил за её взглядом и передёрнулся. Поморщился, тут же снова схватился за голову.
– Что ж, с возвращением! – прорычала королева. – Не думала, что у тебя хватит смелости явиться сюда.
Сине-зелёный дракон, шатаясь, встал на колени.
– Я знаю, что недостоин милосердия, ваше величество… – глухо проговорил он, – но мне сказали… я надеялся…
– Зачем ты украл моё яйцо, негодяй? Моё, не чьё-нибудь!
Цунами сердито дёрнула крылом. Ах, вот как? Злится, что её обокрали – а несчастная жизнь того, кто вылупился из этого яйца, никого не интересует!
– Пророчество… – пробормотал Ласт.
– Бездонная синь… трёхлунная ночь… я знал срок, видел яйцо – ещё до того, как ушёл…
– Бежал, – поправила королева. – Как трус, в разгар битвы!
Цунами поморщилась. Трудно было поверить, глядя на этого дрожащего бессильного старика, что он отец Шквала.
– Простите меня, ваше величество, – продолжал бормотать он, опустив крылья. – Пророчество… я никогда не предал бы вас ради чего-то другого… Мир так нужен нам всем… я никак не мог отказать Когтям.
